Она словно следила, куда поедет старший Кэпвелл, ведь ей не хотелось с ним встречаться. Она пришла тоже не с пустыми руками. Ее подношение было не таким щедрым как подношение СиСи Кэпвелла, но все же весомым.
Круз хотел уже отказаться от денег, но Августа настаивала на своем.
— Круз и Сантана, я слишком хорошо вас знаю, чтобы остаться безразличной к беде Брэндона. Поэтому вот эти деньги — от меня с Лайонеллом. Извини, Круз, мы сейчас находимся в стесненном положении. В лучшие времена я бы смогла предложить больше.
— Это и так много, — ответил Круз. — Ты и так очень щедра, Августа.
— Перестань, давай об этом не будем. Вот чек и распоряжайся этими деньгами как считаешь нужным.
— Спасибо, Августа, — просто сказал Круз.
Августа, просветленная, вышла из дома Кастильо, села в машину, где ее уже ждал Лайонелл.
— Ну что, они взяли деньги? — спросил мужчина. Августа взглянула на своего мужа и произнесла:
— Лайонелл, ты не можешь себе представить, как приятно совершать хорошие поступки.
— Почему же я не могу этого представить, ведь мы же сделали это вместе с тобой.
— Конечно, Лайонелл, но деньги ведь мои.
Лайонелл недовольно скривился, завел мотор и вывел машину на середину улицы. Августа, обернувшись, смотрела сквозь заднее стекло на уменьшающийся дом Кастильо.
До начала симпозиума оставались считанные дни. Все приглашения были разосланы и все время Сантана и Круз проводили в хлопотах, связанных с организацией симпозиума. Их дом был полон людей. Женщины сидели за большим столом в гостиной и составляли меню на все дни симпозиума.
Входная дверь распахнулась и на пороге появилась немолодая женщина с огромной корзиной овощей и фруктов. Рядом с ней стоял восьмилетний черноглазый мальчик и счастливо улыбался. Он сжимал в руках огромную оранжевую тыкву. Женщина немного растерянно улыбнулась.
— Вы меня, наверное, забыли, — обратилась она к Сантане.
— Да, честно признаться, я вас не помню, но здесь в последние дни так много людей, что это и немудрено.
— Постарайтесь вспомнить, мы с вами были на конференции.
— А, помню, это ваш второй мальчик?
— Да, первый, к сожалению, умер, а этот совершенно здоров, — женщина посмотрела на своего сына, который все так же счастливо продолжал улыбаться.
— Что вас привело? — спросила Сантана.
— У меня самые лучшие овощи и фрукты. Мы не добавляем никаких нитратов. Я берусь обеспечить гостей симпозиума самыми вкусными и свежими овощами и фруктами.
— Спасибо, — Сантана не нашлась, что еще сказать. Женщина прошла в дом и поставила огромную корзину на пол.
— Я понимаю, что этого будет мало, но завтра или послезавтра, в любой момент, вы только позвоните мне, и я тут же привезу еще. А это ваш мальчик? — Сантана посмотрела на ребенка и грустно улыбнулась.
— Да, это мой второй ребенок.
— Извините, но я не могу вспомнить вашего имени, — засуетилась Сантана.
— Меня зовут миссис Крафт, а это Джейк. Проходи, — она подтолкнула ребенка, и он вошел в дом. — Помните, там, на конференции фонда, я кричала еще громче вас?
— Ах, да, припоминаю, вы одна из тех, кто вступился за меня.
— Вот именно, я одна из тех немногих, кто вас понял.
— Спасибо вам, — вновь поблагодарила Сантана.
— Я готова делать все что угодно, готова оказывать любую помощь: могу заклеивать конверты, варить кофе, делать салаты. Все, что скажете, я буду делать.
Сантана даже и не нашлась, что ответить этой участливой женщине.
— Пройдите, вот здесь собрались все те, кому небезразлична судьба наших детей, все те, кто согласен бескорыстно и безвозмездно помогать. Я думаю, миссис Крафт, вы будете одна из нас.
— Я согласна, — сказала женщина и уселась у стола. — А это, — она кивнула на сына, — мой Джейк принес вашему Брэндону. Кстати, где он?
Джейк все так же радостно продолжал улыбаться, когда опускал на пол свою огромную оранжевую тыкву. В это время по лестнице спускалась Мария, держа на руках Брэндона.
— А вот и мой ребенок. Можешь познакомиться с ним, Джейк.
Мальчик испуганно посмотрел на изможденного бледного ребенка на руках Марии. Брэндон приподнял голову от плеча Марии и посмотрел на большое количество людей, собранных в гостиной. Его ресницы дрогнули, на глазах появились слезы, и он что‑то нечленораздельное прокричал.
— Что? Что ты говоришь? — заспешила к нему Сантана, — повтори, пожалуйста. Извините, — она обернулась ко всем присутствующим, — у него это случается.
Брэндон вновь попытался что‑то проговорить, но вместо связной речи, вместо понятных слов из его губ вырывались нечленораздельные возгласы и хрипы.
— Боже, что с ним? — воскликнула Сантана, — еще вчера вечером я понимала все, что он говорит, а сейчас не могу.
