— Доктор Хайвер, — не вставая громко сказала Сантана, — по–моему, подобные эксперименты ставили над мышами русские и поляки, я об этом читала.
Все собравшиеся обернулись к Сантане, услышав ее уверенный громкий голос.
— Да, я тоже слышала об этом, — поддержала Сантану японка.
— Это было напечатано в биологическом журнале № 14 том два, — отчетливо, как школьница на экзамене, сказала Сантана.
Участники оживились. Подобных результатов достигли канадские ученые, правда, эксперименты они ставили не на мышах, а на поросятах, и результаты были очень похожими.
— Да–да, я слышал что‑то подобное, — снимая массивные очки, сказал пожилой профессор из Брюсселя.
Тут вступил в разговор ученый из Польши, проводивший опыты на белых мышах.
Сантана досконально изучила его статью и поэтому очень внимательно смотрела на этого молодого человека. Ей никак не верилось, что такой несерьезный с виду парень мог провести настолько доскональные исследования.
— Я проводил опыты на белых мышах. Основной моей задачей было не допустить повышение содержания длинноцепных жиров в их организме. Правда, я совсем не думал о болезни лейкодистрофия, у меня были совсем другие задачи, но они сейчас к делу не относятся. Так вот, именно опыты с белыми мышами привели меня к парадоксальному открытию: я употреблял олеиновую кислоту.
— Это производная масла, — вспомнила Сантана.
— Вот именно, производная оливкового масла. И это дало обнадеживающие результаты. Тогда, наконец, после опыта с мышами, я узнал о болезни лейкодистрофия и тогда же стал экспериментировать с человеческими клетками.
— С человеческими клетками? — заинтересовалась японка.
Она включила диктофон и подвинула его поближе к польскому ученому.
— Да, я брал клетки кожного покрова у больных лейкодистрофией и помещал их в раствор, содержащий олеиновую кислоту. Так вот, я могу вам сообщить хорошую новость: содержание длинноцепных жиров в этих клетках уменьшалось на пятьдесят процентов.
— Целых пятьдесят процентов! — воскликнула Сантана, — так это же великолепный показатель, это же может быть основой для терапевтического лечения!
— Нет, что вы, миссис Кастильо, это всего лишь предварительные исследования. Ведь одно дело цельный человеческий организм, а другое — всего лишь клетки кожного покрова. Это несколько другое, ведь масштаб меняет и сам подход, ведь эксперимент проводился всего лишь в пробирке, а как это будет действовать на человека… — польский ученый развел руками.
Круз подался вперед, ему казалось, что решение совсем близко, стоит лишь ухватить конец нити, и он боялся упустить каждое слово польского ученого, но тот, опустив руки, замолчал.
— Доктор Хайвер, — сказал Круз Кастильо, — ведь вы диетолог, а тут упоминалось оливковое масло, а олеиновая кислота — одна из его составляющих.
— Да, — кивнул доктор Хайвер, — но к сожалению, олеиновая кислота запрещена к употреблению, в ней содержится много фибробластов.
— Но ведь его употребляют в пищу, — сказал Круз.
— Это ничего не значит, — возразил доктор Хайвер, — главное дело — в олеиновой кислоте, а она запрещена фармакологическим обществом в качестве медицинского препарата.
Круз с надеждой посмотрел на польского ученого.
— Вы же слышали, мистер Кастильо, мнение диетолога. Я в принципе, человек далекий от медицины, моя специальность — биохимия, и я ничего не могу вам посоветовать.
— Но ведь это дает луч надежды, — сказал Круз. Польский ученый вновь пожал плечами.
— Единственное что я могу вам сказать, мистер Кастильо, так это то, что вводить олеиновую кислоту в больших количествах в организм животного и конечно же человека очень опасно. Она слишком токсична.
— Я не совсем понимаю, в чем дело, — вставила Сантана, — не могли бы вы нам объяснить поточнее?
— Дело в том, — сказал биохимик, — что в оливковом масле в большом количестве содержится С 24 и С 26, а как вы понимаете, принимать их при лейкодистрофии нельзя.
— Но ведь должен же быть способ удаления этих жиров из масла? — спросила Сантана.
Биохимик задумался.
— Вообще‑то, технически это осуществимо, но это будет очень сложный процесс и к тому же очень дорогой, если принять во внимание, что производить это придется в больших количествах, необходимых для проведения лечения в больших масштабах. Короче, миссис Кастильо, это нерентабельно. Никто не станет вкладывать деньги в предприятие, которое не принесет никаких прибылей.
Ученый отвел взгляд. Ему было невыносимо больно смотреть на женщину, которая теряла последнюю надежду.
— Но я все‑таки попытаюсь обратиться к химическим компаниям и фирмам, — сказала Сантана.
— Боюсь, ничего не получится, — ответил польский ученый. Мне для экспериментов нужно было совсем немного очищенного оливкового масла, но возникли большие проблемы, хотя мои исследования финансировало государство.
— Хорошо, — сказала Сантана, — во время перерыва я подойду к вам и вы дадите мне координаты химических компаний, которые могли бы осуществить этот технологический процесс.
