— Вот эта кровь, Брэндон, будет у нас исходным материалом. Ведь ты еще не принимал олеиновой кислоты, и по этой крови мы сможем определить, хуже тебе становится или лучше.
Брэндон, который уже практически не слышал слов матери, часто моргал глазами, его губы слегка подрагивали. Малыш пытался улыбнуться, но это ему не удавалось.
Круз поставил бутыль с олеиновой кислотой на низкий столик.
Круз отстранил Сантану и сам склонился над мальчиком.
— Брэндон, ты слышишь меня? — спросил он. Мальчик моргнул.
— Ну вот и хорошо, если слышишь. Я сейчас тебе скажу что‑то очень важное: в этом году мы будем праздновать наш семейный праздник немного раньше, чем обычно, и будем есть всякие вкусные вещи. Ты будешь есть?
Мальчик снова моргнул.
— Ну вот и отлично. И к каждому блюду я буду добавлять немного вот этого масла. Оно очень вкусное и очень полезное. Слышишь меня, Брэндон, оно должно тебе помочь и твоя болезнь пройдет.
Круз взял со стола мензурку с делениями, налил туда ровно двадцать миллилитров олеиновой кислоты, потом взял салат, усадил Брэндона и принялся кормить его.
Мальчик старательно разжевывал пищу и глотал ее. Глаза Круза блестели, он верил, что олеиновая кислота поможет ребенку.
— Это специальное оливковое масло, — говорил он, подавая Брэндону салат ложку за ложкой. — Его специально для тебя отыскала твоя мама. Оно единственное в мире, больше такого ни у кого нет.
Несколько недель прошло в томительном ожидании.
Круз и Сантана ежедневно давали Брэндону ровно по двадцать миллилитров олеиновой кислоты. Они надеялись на чудо. Регулярно отсылали доктору Хайверу анализы Брэндона. В их доме постоянно дежурила сестра милосердия, ведь Круз и Сантана были так измотаны своим несчастьем, что прямо‑таки теряли головы, а к вечеру уже буквально валились с ног.
И наконец, прозвучал долгожданный телефонный звонок. Говорила секретарь доктора Хайвера миссис Беттис.
— Я хочу вам сообщить одну новость.
— Какую? — Сантана насторожилась. — Что‑нибудь насчет анализов?
— Да, я говорю по поручению доктора Хайвера. Он просил вам передать, что уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона снизился на четырнадцать процентов.
— На сколько? — воскликнула Сантана.
— На четырнадцать. Но это не повод для ликования, возможно, это какая‑то спонтанная реакция, временное отклонение.
— Но я‑то хоть имею право взвизгнуть от удовольствия?
Сантана бросила трубку, поцеловала Круза. Тот сразу же подбежал к графику, который висел на стене и черным грифелем провел жирную черту вниз ровно на четырнадцать делений. График содержания длинноцепных жиров в крови Брэндона до этого все время полз вверх, а теперь он опустился до той отметки, с которой начиналась болезнь.
Но радость была недолгой. Уровень жиров в организме, снизившись на четырнадцать процентов, так и оставался на этой отметке.
Круз и Сантана не находили себе места. Им все время казалось, что в лаборатории ошибаются и они настаивали на проведение повторных анализов. Но ничего утешительного им сообщить не могли.
Круз и его жена утешали себя мыслью, что им первым удалось добиться хоть и небольшого, но положительного результата.
Но однажды вечером, когда Круз и Сантана сидели за книгами, просматривая новые публикации по проблемам, связанным с лейкодистрофией, послышался резкий вскрик из соседней комнаты.
Сантана настороженно посмотрела на Круза, тот пожал плечами. Вскрик повторился.
— Миссис Кастильо! — закричала сестра милосердия, — скорее, Брэндону плохо!
Но Сантана и Круз уже даже без сообщения сестры милосердия поняли, что с ребенком что‑то не в порядке. Они бросились в комнату, где лежал Брэндон.
Мальчик судорожно вздрагивал. Из его раскрытого рта вырывался хрип и резкий кашель.
— Что с ним? Что с ним? — воскликнула Сантана, не зная, что предпринять в этот момент.
— Скорее вызывайте врача! — закричала сестра милосердия, и Круз тут же принялся набирать телефонный номер «скорой помощи».
А Сантана уже пришла в себя. Она сдерживала резкие движения Брэндона, гладила его по голове, пытаясь утешить. Но мальчик задыхался, его губы сделались белыми, глаза не раскрывались. Он судорожно сжимал пальцы, пытаясь оторвать голову от подушки. Трубка слюноотсасывающего аппарата то и дело выскакивала у него из носа и Сантана пыталась вернуть ее в прежнее положение. Брэндону было очень плохо. Сестра милосердия растерялась и металась по гостиной, не зная что предпринять.
Приехавший вскоре врач тут же разобрался, в чем дело. Он сумел вернуть Брэндона к жизни.
Сантана, немного успокоившись, но все еще бледная, стояла возле сына.
— Так что это было, доктор? — еле слышно спросила она.
— Для здорового ребенка это было бы не опасно, всего лишь несколько капель слюны попало в дыхательное горло. Но ваш сын находится в таком состоянии, что не может даже самостоятельно откашляться и поэтому вам нужно быть чрезвычайно внимательными и осторожными. Аппарат для отсасывания слюны должен быть в постоянной готовности.
— Но доктор, ведь невозможно уследить за каждым его движением.
