Мейсон почувствовал, как в душе его начинают пробуждаться прежние чувства по отношению к Элизабет. Кто бы мог подумать, что в этом маленьком городке, куда его совершенно неожиданно забросила судьба, он встретится с женщиной, которая, хоть и не изменила целиком его жизнь, но оставила в ней весьма заметный след.
Юношеская любовь, как оказалось, не проходит бесследно.
Мейсон сейчас молил бога о том, чтобы у Элизабет оказались муж и пятеро детей. Иначе он не мог поручиться за то, что удержится в рамках приличия и не наделает каких‑нибудь глупостей.
Словно подтверждая его худшие опасения, взгляд Элизабет упал на представительного мужчину в дорогом костюме, который сидел в дальнем углу кафе.
Увидев Мейсона, Элизабет густо покраснела и судорожно сглотнула.
Встретившись взглядом с ней, он нерешительно улыбнулся и едва заметно поднял руку.
Элизабет подозвала к себе официантку, сделала какое‑то распоряжение и, смущенно опустив голову, направилась к столику, за которым сидел Мейсон.
— Ну, здравствуй, — тихим голосом сказала она, усаживаясь рядом с ним.
— Здравствуй, Бетти, — ответил он и тут же умолк, не зная о чем говорить дальше.
Элизабет взяла инициативу на себя.
— Ну, как ты поживаешь?
Мейсон неопределенно пожал плечами.
— Не знаю, мне трудно описать свое нынешнее состояние какими‑то определенными словами. Наверное, по–всякому…
Она мягко улыбнулась.
— Где ты живешь?
Ответ Мейсона на этот вопрос был таким же уклончивым.
— Наверное, пока что здесь. Хотя не знаю, как долго это продлится. Я не ожидал увидеть тебя в Бриджпорте.
— Я вышла замуж, и мы переехали сюда. Здесь жили родители мужа, — смущаясь, объяснила она. — А потом они умерли, и я теперь живу в их доме.
— А как же муж? — осторожно спросил Мейсон. Бетти еще сильнее покраснела.
— Мы развелись.
— Вот как?.. Что‑то не сложилось?
— Да, это бывает довольно часто. Я была слишком наивна, когда выходила замуж. Сейчас так никто не делает. Мне было всего лишь двадцать лет…
— А как же университет?
— Я не закончила… Мои родители хорошо знали семью моего будущего мужа, они вместе вели раньше какие‑то дела. Джеффри Кейстоун работал младшим компаньоном в фирме своего отца. Джеффри — это мой муж. Бывший муж… — объяснила она, увидев некоторое удивление на лице Мейсона.
— Значит, ты сейчас — миссис Кейстоун? — спросил Мейсон.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет. После того, как мы развелись, я взяла свою прежнюю фамилию. Теперь я, как и раньше, Элизабет Тимберлейн.
— У вас есть дети?
— Да, мальчик. Его зовут Винсент. Винни. Ему уже одиннадцать лет. Он живет вместе со мной.
— А где же твой муж?
— Он уехал куда‑то на Западное побережье. Сказал, что не хочет находиться здесь. В общем, его можно понять. Не слишком‑то приятно жить в городе, где у тебя уже никого не осталось.
Мейсон понимающе кивнул.
— Да… Честно говоря, я совсем не ожидал увидеть тебя здесь.
Элизабет несколько принужденно рассмеялась.
— Что ж, в жизни бывает всякое. Чем дольше я живу, тем сильнее убеждаюсь в верности поговорки — мир тесен. Мейсону снова ничего не оставалось, как согласиться с Элизабет.
В этот момент официантка сняла с подноса и поставила перед ним на столик' тарелку с несколькими сочными белыми кусочками цыпленка и парой жареных гренок.
Разумеется, Мейсону было уже не до еды. Однако, он с удовольствием отпил крепкий черный кофе.
Воцарившее гнетущее молчание нарушила Элизабет.
— Ты так и не рассказал мне — чем занимаешься и вообще, что ты делал с тех пор, как мы расстались?
Мейсон сделал неопределенный жест рукой.
— Ну, во–первых, я закончил Гарвардский университет. Во–вторых, вернулся в Санта–Барбару и работал там помощником окружного прокурора со стороны обвинения. Нельзя сказать, чтобы моя деятельность на этом посту отличалась особыми успехами. Отношения с отцом также оставляли желать лучшего. В общем, ничего особенного в моей жизни так и не произошло.
— Ты женился? — наконец, задала Элизабет по–настоящему интересовавший ее вопрос. — У тебя есть дети?
Мейсон отрицательно покачал головой и снова пригубил кофе.
— Мне не хотелось бы разговаривать на эту тему, но, если в двух словах, то планы моей семейной жизни рухнули.
— Вы не сошлись характерами?
— Нет, — ответил Мейсон. — Она умерла.
Элизабет опустила глаза.
— Извини, — едва слышно выговорила она. — Я не знала. Прости, я больше не буду об этом спрашивать.
Мейсон махнул рукой.
— Ничего, сейчас уже все позади. Хотя я не могу сказать, что совершенно оправился от этой травмы. Мне было по–настоящему тяжело. И после смерти Мэри — так ее звали — я чуть было не наделал массу глупостей.
— Это было в Санта–Барбаре?
— Да, кивнул он. Мэри выросла сиротой. Возможно, именно поэтому она стала монашенкой. Настоятельница монастыря стала для нее второй матерью. Когда мой отец тяжело заболел, Мэри была у него сиделкой. Так мы и познакомились. Это был человек удивительно чистой души и открытого сердца. Мне ее сейчас очень не хватает.
Элизабет немного помолчала.
— Понимаю, — тихо сказала она.
