Мейсон удивленно смотрел по сторонам, разглядывая висевшие на стенах таинственные маски, пучки высушенных трав и старинные литографии, на которых были изображены средневековые китайские города.
Вирджиния взяла его за руку и подвела к прилавку. Где‑то за стеной, за пыльными стеллажами, заставленными пузырьками и упаковками с лекарствами, слышалось позвякивание и поскрипывание.
— Эй, доктор! — крикнула Вирджиния куда‑то за стеллажи. — Выйдете сюда на минутку…
Позвякивание стихло и, спустя несколько мгновений, Мейсон услышал чьи‑то неторопливые шаги.
Возле прилавка, вынырнув из‑за двери, прикрытой бамбуковой занавеской, вышел пожилой желтолицый мужчина в расстегнутом белом халате.
Хотя предками этого человека явно были выходцы с азиатского континента, было похоже, что он уже давно жил в Америке, потому что вел себя совсем не так, как обычно поступают японцы и китайцы, которые при виде гостей складывают руки лодочкой и начинают кланяться до земли.
Аптекарь пытливо и внимательно смотрел на посетителя, которого привела с собой Вирджиния Кристенсен, не произнося ни слова, но на лице его отражалась целая гамма чувств. Это подчеркивали тонкие, выстриженные ниточкой над верхней губой усики.
Аптекарь вообще производил на Мейсона впечатление человека не от мира сего — у него сложилось такое впечатление, будто этот желтолицый морщинистый мужчина сошел с одной из старинных литографий, висевших на стене его аптеки. Казалось, будто он существовал здесь с самого ее возникновения.
Вирджиния перехватила любопытный взгляд аптекаря и едва заметно улыбнулась.
Тот, наконец, закончил изучать незнакомого посетителя и повернулся к Вирджинии.
— Я слушаю вас, мисс Кристенсен, — сказал он скрипучим, как старая качалка, голосом. — Вы немного опоздали, я уже давно жду вас.
Она виновато улыбнулась.
— Простите, я немного задержалась. У меня были неотложные дела, доктор.
Ее извинение прозвучало очень кстати. И Мейсон не мог этого не отметить.
Аптекарь, которого она называла доктором, галантно склонил голову, принимая ее объяснения.
— Я хочу познакомить вас с одним человеком, — сказала Вирджиния, указывая рукой на Мейсона. — Это — мой адвокат Мейсон Кэпвелл.
Доктор вновь учтиво наклонил голову и представился:
— Моя фамилия — Наварро, — сказал он. — Я — владелец этой аптеки.
Мейсон чувствовал, что его ожидает какой‑то подвох, но еще не понимал, в чем дело.
Вирджиния лукаво посмотрела на него и повернулась к доктору.
— Мистер Наварро, дайте мне, пожалуйста, мое лекарство. Оно готово?
Фармацевт утвердительно кивнул.
— Конечно.
Он подошел к огромному стеллажу и, почти не колеблясь, сразу же обнаружил среди множества склянок, фарфоровых чашечек и бутылочек нужный ему флакон. Взяв его в руки, он поднес флакон к свету и прочел на этикетке:
— Вирджиния Кристенсен… Это — ваше, — сказал аптекарь, протягивая Вирджинии лекарство.
Не говоря ни слова обалдело смотревшему на нее Мейсону, мисс Кристенсен вытащила из флакона маленькую стеклянную пробку и высыпала себе на ладонь немного белого порошка.
— Ну что, Мейсон, хочешь попробовать? — с хитрой улыбкой предложила она.
Аптекарь спокойно взирал на эту сцену. Мейсон брезгливо поморщился, посмотрев на белый порошок в руке у Вирджинии, и недовольно произнес:
— Зачем ты предлагаешь мне это?
Но она была настойчива.
— Нет. Ты в начале попробуй, а потом скажешь, — промолвила она.
— Зачем?
— Расследуй обстоятельства данного дела. Кажется, так принято говорить у вас, юристов? По–моему, вы не умеете говорить нормальным человеческим языком… Вы вечно всех в чем‑то подозреваете. Если кто‑то понюхал порошок, значит он — наркоман. Но спешу тебя уверить, часто бывает совсем наоборот.
Мейсон замялся.
— Я такого не говорил, — несколько обиженным тоном сказал он.
Вирджиния ободряюще улыбнулась.
— Раз не говорил, тогда тебе нечего бояться. Возьми и убедись. Ты ведь хотел, чтобы я говорила тебе только правду. Сейчас у тебя есть возможность самому проверить мои слова.
Мейсон немного поколебался, а затем, взяв на палец несколько крупинок порошка, опасливо попробовал его на язык.
Спустя несколько мгновений, его лицо исказила гримаса отвращения.
— Но это же не кокаин… — с некоторым недоумением сказал он, выплевывая остатки порошка на пол. — Что это такое, Вирджиния?
Она загадочно улыбалась и молчала.
Вместо нее ответил доктор Наварро. Кстати, его фамилия действительно говорила о том, что в его жилах была смешана кровь разных расе.
— То, что сейчас предложила вам моя пациентка, — сказал он, — это сушеный и размельченный корень китайского пиона.
Вытирая с губ крошки порошка, Мейсон спросил:
— А зачем он Вирджинии?
На сей раз красноречие покинуло доктора.
— Я не привык говорить посторонним о болезнях моих пациентов, — решительно ответил он. — Надеюсь, вы, мистер адвокат, понимаете, о чем я говорю?
Мейсон недоуменно посмотрел на Вирджинию, после чего она, не оборачиваясь, сказала:
— Доктор, скажите ему, в чем дело. Я разрешаю.
Мистер Наварро зачем‑то достал из нагрудного кармана халата круглые очки с сильными линзами и, водрузив их на нос, снова посмотрел на Мейсона.
