— Да, обсуждал, — как‑то неуверенно ответил он и после небольшого замешательства продолжил. — Как раз перед приходом в суд я перечитал свои записи для того, чтобы воспроизвести рассказ мистера Максвелла как можно точнее. Судя по моим записям, пациент в тот вечер сказал, что с ним это произошло впервые и что он больше никогда не будет пробовать кокаин.
— Вот как? — протянул помощник прокурора. — Хорошо, вы не могли бы описать нам его состояние: как он себя чувствовал, как выглядел?
Белтран на мгновение задумался:
— В общем, это была довольно печальная картина. У него была масса тревожных симптомов: гипополексия, то есть высокая температура, обычно связанная с кокаиновым отравлением, повышенное кровяное давление, сердечная аритмия, одышка и в то время, пока я его осматривал, у него начался приступ, весьма похожий на эпилептический. Мне пришлось даже обратиться за помощью к санитару, дежурившему вместе со мной в тот вечер.
Помощник окружного прокурора задумчиво потер подбородок:
— Скажите, а при кокаиновом отравлении всегда присутствует именно такая совокупность симптомов?
Белтран развел руками:
— Ну, в общем, я не могу так сказать, — неопределенно ответил он, — но все дело в том, что этот больной был особенно уязвим для воздействия кокаина, и я считал, что ему просто повезло, что он вернулся живым домой.
— А вы сказали ему об этом, доктор Белтран? Тот мгновение помедлил с ответом:
— Я сказал ему, что если он еще раз попробует кокаин, то это будет равносильно самоубийству.
После этих слов доктора Белтрана помощник окружного прокурора обвел зал взглядом победителя и обратился к своему сопернику Мейсону Кэпвеллу:
— Ну, что ж, у обвинения больше нет вопросов к свидетелю Роберту Белтрану. Теперь ваша очередь, защитник.
Мейсону ничего не оставалось, как признаться:
— У меня тоже нет вопросов.
Он понимал, что сейчас ничего из сказанного доктором Белтраном не может пойти на пользу его клиентке, и что каждый его вопрос лишь принесет ей вред. Положение вновь становилось угрожающим. Мейсон стал замечать, что присяжные заседатели переходят на сторону обвинения, все больше и больше настраиваясь против Вирджинии Кристенсен.
Судья продолжила заседание:
— Если вопросов к свидетелю Роберту Белтрану больше нет ни у обвинения, ни у защиты, — объявила миссис Кингстон, — тогда свидетель может покинуть зал заседаний. Я попрошу занять место следующего свидетеля обвинения. Это бывшая секретарша покойного Лоуренса Максвелла — Кэтлин Фримен.
После принесения присяги на библии и соблюдения всех прочих формальностей место свидетеля за барьером заняла немного перепуганная и, очевидно, именно по этой причине чрезмерно разукрашенная косметикой бывшая секретарша Максвелла миссис Фримен.
— Итак, мистер Мессина, можете приступить к допросу свидетельницы, — распорядилась судья Кингстон.
Обвинитель расстегнул пиджак и, поправив галстук, подошел к Кэтлин Фримен:
— Вы видели мистера Максвелла за день до того, как он умер, миссис Фримен?
Очевидно, она сильно нервничала, потому что долго не могла устроиться в кресле, и ответила на вопрос помощника окружного прокурора лишь после повторного обращения к ней:
— Да, я видела его в тот вечер.
— И как он выглядел?
Она потупила взор:
— Лоуренс был очень бледен и сильно потел.
Мессина немного подождал, чтобы его свидетельница успокоилась и задал следующий вопрос лишь после того, как она взяла себя в руки:
— Вы говорили с мистером Максвеллом о мисс Кристенсен?
— Да.
— И что он сказал?
— Он сказал, что он очень беспокоится, и я тоже была обеспокоена. Лоуренс сказал, что если она будет продолжать в том же духе, то она его убьет, его сердце больше не выдержит.
Терренс Мессина, явно удовлетворенный таким ответом свидетельницы, обвел зал торжествующим взглядом и вернулся на свое место. По лицу его блуждала рассеянная улыбка.
— Господин адвокат, приступайте к допросу свидетельницы, — распорядилась судья.
Мейсон поднялся из‑за своего стола и подошел к барьеру, за которым сидела свидетельница, сменив помощника прокурора:
— Вы знаете, мисс Фримен, — деловито начал он, — для начальника и его подчиненной этот разговор представляется мне слишком интимным. Вы с ним часто обсуждали его интимную жизнь?
Она довольно спокойно выдержала насмешливый взгляд Мейсона и, чуть наклонив голову, ответила:
— У нас были чисто профессиональные отношения с мистером Максвеллом, но я работала у него секретаршей более шести лет, и он любил разговаривать со мной.
Мейсон прошелся по залу:
— Ну, что ж, очень хорошо. В таком случае, говорил ли вам мистер Максвелл о том, что Вирджиния Кристенсен думала над тем, чтобы переехать отсюда севернее, в Чикаго?
Кэтлин Фримен кивнула:
— Да, он говорил мне об этом.
— Итак, женщина, которую он страстно любил, собралась от него уехать, — задумчиво сказал Мейсон. — Как по–вашему, не могло ли это у него вызвать стресс, тревогу и беспокойство?
