— При проведении экспертизы на месте происшествия мы проверяли все лекарственные препараты, которые были в доме покойного. Нами был обнаружен аэрозольный раствор — капли от насморка, разведенные водной суспензией кокаина. У покойного был насморк перед смертью и, как я полагаю, кокаин был введен ему с лекарством против насморка и без ведома самого мистера Максвелла.
Помощник прокурора тут же вскинул вверх руку и сказал, обращаясь к залу:
— Значит, покойному был введен кокаин без его ведома? Господа присяжные заседатели, госпожа судья, прошу вас обратить особое внимание на этот факт.
Мейсон понял, что наступает переломный момент, и тут же выкрикнул с места:
— Я возражаю, ваша честь! Это чистое умозаключение и совершенно бездоказательное. Прошу исключить последние слова свидетеля из протокола.
Судья, не колеблясь ни мгновения, сказала:
— Я поддерживаю это возражение защиты. Все утверждения свидетеля обвинения, не подтвержденные фактическими доказательствами, должны быть исключены из дела.
Но помощника окружного прокурора это ничуть не смутило. Мессина спокойно кивнул и обратился к судье:
— Ваша честь, сейчас вам будут представлены доказательства, говорящие о том, что слова доктора Левинсона — это отнюдь не умозрительное заключение.
Судья Кингстон мгновенно поколебалась, а затем решительно махнула рукой:
— Хорошо, продолжайте.
Помощник окружного прокурора подошел к своему столу и достал из портфеля пакет с лекарством, к которому скрепкой был прикреплен документ, свидетельствующий о времени и месте обнаружения этой улики, а также справка криминалистической лаборатории о том, что лекарство содержит кокаин.
Обвинитель картинно помахал вещественным доказательством над головой так, чтобы его хорошо могли видеть и присяжные заседатели, и публика, присутствующая в зале. Только после этого он положил пакет с вещественным доказательством перед доктором Левинсоном:
— Доктор, будьте добры, ответьте: это лекарство вы обнаружили в доме покойного?
Левинсон повертел пакет в руках и, вернув его Мессине, ответил:
— Да, именно это лекарство мы обнаружили в доме Лоуренса Максвелла.
Помощник прокурора удовлетворенно кивнул, подошел к столу, за которым восседала судья Кингстон, и положил пакет перед ней:
— Прошу приобщить это вещественное доказательство к делу. Думаю, что оно сыграет немалую роль в ходе процесса.
Вернувшись к креслу, в котором сидел свидетель обвинения, помощник окружного прокурора снова обратился к доктору Левинсону:
— Итак, доктор, какое воздействие может оказать кокаин на человека с такой сердечной болезнью, которой страдал Лоуренс Максвелл?
Не задумываясь, Левинсон ответил:
— У покойного было очень серьезное заболевание сердца и кокаин был для него весьма опасен.
Обвинитель торжествующим взглядом обвел зал.
— Я попрошу вас быть более конкретным, — тут же откликнулась судья Кингстон.
Помощник прокурора кивнул:
— Разумеется, ваша честь. Итак, доктор Левинсон, уточните, пожалуйста, какое именно влияние мог оказать кокаин на здоровье Лоуренса Максвелла.
— Кокаин, наверняка, усилил бы сердцебиение, — ответил Левинсон. — Это то же самое, как если бы в него выстрелили из револьвера.
Ему явно понравилось собственное сравнение и он еще раз повторил:
— Для человека с таким заболеванием сердечнососудистой системы кокаин не менее опасен, чем пуля, выпущенная из револьвера.
Обвинитель открыл папку с документами, зачем‑то заглянул туда и спросил:
— А если бы после приема такого сильного стимулятора человек с заболеванием сердца занялся сексом? Что было бы с ним тогда?
Сэмюэл Левинсон мгновенно помолчал и, возвращаясь к удачно, как ему казалось, найденной аналогии, сказал:
— А это было бы равносильно тому, если бы пуля попала прямо в сердце.
Помощник окружного прокурора понимающе кивнул и снова раскрыл папку:
— У меня в руках находится заключение судебно–медицинской экспертизы, которое вы, доктор Левинсон, дали после вскрытия тела покойного. В нем написано, что в момент, предшествовавший наступлению смерти, Лоуренс Максвелл был ограничен в движениях. Простите, но вы не могли бы уточнить, что это означает?
Левинсон поправил очки и, немного помолчав, ответил:
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Действительно, это заключение написано мной, и я отвечаю за каждое слово, которое есть в этом протоколе. По следам на его запястьях и по следам на спинке кровати я считаю, что он был прикован к кровати.
Окружной прокурор сделал эффектную паузу, позволив себе насладиться тем впечатлением, которое произвели на присяжных заседателей и публику в зале слова судебно–медицинского эксперта.
— Между прочим, — наконец сказал он, — нам известно, что обвиняемая одевала покойному наручники, когда занималась с ним сексом.
Левинсон кивнул:
— Да, я могу это подтвердить. Синяки на запястьях и царапины на спинке кровати позволяют сделать однозначный вывод о том, что перед смертью покойный был прикован наручниками.
Мессина поднял вверх палец:
— Именно в момент смерти? — громко уточнил он.
— Да.
