— Ну хорошо, — согласился Мейсон. — Меня не интересуют подробности меню в тот день, когда вы посещали ресторан вместе с моей подзащитной, но вы наверняка должны помнить одну важную вещь — как вы хотели овладеть Вирджинией Кристенсен.
Свидетель заморгал глазами, но тут же попытался взять себя в руки.
— Нет, я не помню этого, — недрогнувшим голосом сказал он.
Помощник окружного прокурора, все это время из подлобья наблюдавший за ходом допроса свидетеля, не выдержал и вновь запротестовал:
— Я возражаю, ваша честь.
Мейсон вопросительно посмотрел на судью, но та, властно подняв руку, остановила обвинителя:
— Можете продолжать, мистер Кэпвелл.
Ситуация в зале заседаний менялась с калейдоскопической быстротой. Если еще несколько минут назад и присяжные заседатели и публика были уверены в том, что Вирджиния Кристенсен самым коварным и хитрым способом, какой только можно было придумать, умертвила миллионера Лоуренса Максвелла, то сейчас вырисовывалась совершенно другая картина. После расспросов помощника окружного прокурора Вирджиния Кристенсен в глазах окружающих выглядела коварной отравительницей, которая обманным путем выудила информацию о состоянии здоровья несчастного старика и воспользовалась ею для того, чтобы привести в исполнение свои низкие замыслы.
Теперь же, после того как со свидетелем поработал адвокат, в глазах публики и присяжных заседателей Вирджиния выглядела несчастной жертвой противозаконных сексуальных притязаний доктора Бертрана. Это выглядело тем более отвратительно, что Вирджиния Кристенсен была пациенткой Роберта Бертрана и, принуждая ее к сожительству, он нарушал не только общечеловеческие моральные нормы, но и служебный долг, что в глазах многих выглядело гораздо страшнее, нежели безразличное отношение к какой‑нибудь из десяти заповедей.
Мейсон постарался развить свой успех.
— Ну так вот, если вы сами не помните, — сухо сказал он. — Я могу освежить вашу память, мистер Бертран. Если вы будете настаивать на том, что ничего подобного в ресторане «Кошка и скрипка» не случалось, я могу привести сюда двух официантов этого почтенного заведения и служителя автомобильной стоянки, которые очень хорошо запомнили, как вы силой пытались овладеть мисс Кристенсен.
Бертран по–прежнему выглядел хладнокровно.
— Я не помню этого, — ответил он.
Тогда Мейсон решил сменить тактику.
— Это была ваша последняя встреча с Вирджинией Кристенсен? — спросил он.
Свидетель наморщил лоб и спустя несколько мгновений развел руками.
— Сейчас мне тяжело об этом вспомнить. Возможно, так оно и было.
Мейсон медленно прошелся по залу и, подняв палец, веско повторил:
— Возможно…
Он выдержал паузу и, повернувшись к свидетелю, обвиняющим голосом сказал:
— Да, вам тяжело об этом вспоминать. Но я напомню: уже перед началом судебного процесса вы пытались шантажировать мою клиентку. И все это ради того, чтобы овладеть ею. Вы хотели склонить ее к сожительству, но она отказала вам.
Доктор Бертран прищурил глаза и зло посмотрел на защитника.
— Это ложь, — процедил он сквозь зубы.
Мейсон саркастически улыбнулся.
— Повторите это суду еще раз. Только погромче, — официальным тоном сказал он.
Но доктор Бертран не решился повторить фразу в том же виде, как произнес ее раньше.
— Это не совсем правда, — медленно проговорил он, — я не пытался склонять ее к сожительству.
Мейсон покачал головой.
— Вот как? В таком случае, я хотел бы продемонстрировать суду вещественное доказательство, которое имеется в моем распоряжении.
Он направился к своему столу, достал из чемодана диктофон и, щелкнув крышкой, извлек из него микрокассету.
Продемонстрировав ее всем собравшимся в зале так, чтобы кассету увидели даже в дальнем углу, он сказал:
— Моя подзащитная предоставила мне кассету из своего автоответчика. Думаю, что с помощью сделанной на ней записи мы сможем прояснить ситуацию.
Помощник окружного прокурора вновь не выдержал и вскочил со своего места.
— Ваша честь, я протестую.
Судья Кингстон сделала такой вид, словно постоянные протесты Терренса Мессины вызывали у нее головную боль.
— Я слушаю вас, господин обвинитель, — устало сказала она.
Мессина, бросив полный ярости взгляд на адвоката, резко взмахнул рукой.
— Ваша честь, мы не знаем, что это за кассета. У нас нет уверенности в том, что защитник получил ее законным путем. У стороны обвинения существует также подозрение, что эта запись подделана.
Однако судья Флоренс Кингстон раздосадованным жестом остановила обвинителя:
— Я не хуже вас знаю процессуальные тонкости, — сухо сказала она. — Прежде чем прослушать запись на этой кассете, адвокат должен предоставить заключение экспертов, касающееся аутентичности кассеты и подлинности сделанной на ней записи.
С этими словами она повернулась к Мейсону и, демонстрируя свое явное неудовольствие по поводу очередного протеста стороны обвинения, сказала:
— Что вы можете ответить по этому поводу, мистер Кэпвелл?
Мейсон сдержанно улыбнулся и, положив диктофон вместе с кассетой на стол, вновь покопался в чемоданчике. Достав оттуда два бланка, заполненных мелким шрифтом, он подошел к судье.
