— А если ее оболгали? Такое ведь тоже может быть. Лечащий врач Максвелла заикался что‑то о том, будто Вирджиния Кристенсен усиленно интересовалась состоянием здоровья своего старичка, а адвокат весьма умело повернул этот вопрос невыгодной для обвинителя стороной. Бертран элементарный развратник. По–моему, он просто захотел отомстить ей за то, что она ему не дала.
— Ага, а как по–твоему, много ли мужиков удержалось бы от того, чтобы не потащить ее к себе в постель? И что, все они ее за это ненавидят?
— А почему бы и нет? Вот ты, например, Джонни, был бы благодарен бабе, которая тебе отказывает без всяких на то видимых оснований?
— Дик, ну ты загнул. Я же из‑за этого не бегу в суд и не говорю, что она убийца.
— А может быть, он такой возбудимый и легко ранимый?
— Вот–вот, именно об этом я и подумал вчера, когда слушал эту запись с автоответчика. Тихий такой, спокойный парниша…
Помощник окружного прокурора недоуменно оглядывался. Он никак не ожидал, что адвокат снова вызовет его свидетельницу. Именно ту свидетельницу, на которую он делал главную ставку в ходе этого судебного разбирательства.
Терренс Мессина суетливо перекладывал бумаги в толстой папке, всматривался в страницы, исписанные мелким почерком, делая вид, что занят своим делом и не придает особого значения предстоящему допросу Кэтлин Фримэн. Однако его суетливое поведение как нельзя лучше говорило о том, что он сильно обеспокоен. По его внешнему виду нетрудно было догадаться, что он не мог скрыть удивления по поводу демарша, предпринятого стороной защиты. Появление в зале его свидетельницы вызвало у помощника окружного прокурора сильное подозрение в том, что он не довел до конца дело, касающееся Кэтлин Фримэн. Наверное, ему, действительно, следовало порасспросить ее подробнее относительно взаимоотношений с Лоуренсом Максвеллом и Вирджинией Кристенсен. Возможно, он что‑то упустил…
Судья Флоренс Кингстон позволила адвокату приступить к допросу свидетеля:
— Начитайте, мистер Кэпвелл.
Мейсон вышел на середину зала и, медленно расхаживая из стороны в сторону, принялся вести допрос.
— Миссис Фримэн, сегодня я буду очень конкретен, и поэтому заранее прошу вас очень точно и конкретно отвечать на все мои вопросы, особенно это касается чисел.
Она посмотрела на адвоката с некоторой опаской, но спустя мгновение, кивнула:
— Хорошо, я согласна.
Прежде чем начать допрос, Мейсон еще раз взглянул на помощника окружного прокурора, который ерзал в кресле, стараясь не поворачиваться в сторону своего соперника.
— Итак, миссис Фримэн, — произнес Мейсон громким, четко поставленным голосом, — какую сумму вы должны были унаследовать до того, как мистер Максвелл изменил завещание в пользу мисс Кристенсен?
Миссис Фримэн некоторое время молчала.
— Двести пятьдесят тысяч долларов, — наконец негромко ответила она.
Мейсон удовлетворенно кивнул:
— Ясно, четверть миллиона. Ну что ж, это вполне солидная сумма. А какое количество денег вы унаследовали согласно последнему завещанию мистера Максвелла?
Свидетельница вновь помолчала, словно опасаясь на людях произносить эту цифру. Однако Мейсон терпеливо ждал, и она вынуждена была ответить:
— Десять тысяч долларов.
Когда по залу прокатился возмущенный ропот, и судья Кингстон уже было потянулась к молотку, миссис Фримэн торопливо добавила:
— Десять тысяч долларов — это очень большие деньги, и я благодарна мистеру Максвеллу за то, что он вообще обо мне вспомнил.
Мейсон с сомнением покачал головой.
— Но за столько лет службы это сущая мелочь, или вы так не считаете, миссис Фримэн?
Она гордо подняла голову и несколько оскорбленным голосом ответила:
— Я не жадный человек.
Мейсон скептически хмыкнул.
— Он вычеркнул вас из завещания, бросил вас ради молодой женщины, и вы…
Помощник окружного прокурора не выдержал и, замахав рукой, вскочил со своего места.
— Ваша честь, я возражаю. Защитник пытается подтолкнуть свидетеля к умозаключениям. Это недопустимо.
Флоренс Кингстон недовольно поморщилась.
— Господин обвинитель, я пока не заметила, чтобы защитник подталкивал свидетеля к умозаключениям. Пусть продолжает.
Мессина вынужден был с посрамленным видом опуститься в свое кресло. Похоже, что этот адвокат Кэпвелл начинает обходить его. Кэтлин Фримэн оказалась очень ненадежной свидетельницей. А сам он весьма не предусмотрительно потерял к ней интерес после первого же судебного заседания. Этого не следовало делать, потому что за спиной у Кэтлин Фримэн был большой багаж прожитой ею жизни. И в нем могло оказаться многое. И в частности, то, чем с удовольствием воспользовался бы адвокат.
Но теперь помощник окружного прокурора мог надеяться на какой‑нибудь неожиданный подарок судьбы. Ход судебного заседания теперь целиком зависел от адвоката.
Для того, чтобы избежать возможных протестов со стороны обвинения, Мейсон несколько изменил тактику. Он снова стал задавать конкретные вопросы, которые требовали прямых и однозначных ответов.
— Ваши отношения с мистером Максвеллом были очень близкими? — спросил он.
Миссис Фримэн непонимающе повела головой.
— Что вы имеете в виду?
