— А вот и неправда, — радостно констатировал он. — Эта кассета уже использовалась Максвеллом, но после этого он ее стер, — записав наверх, как он трахался с Вирджинией Кристенсен. Однако один фрагмент предыдущей записи все‑таки остался. Сейчас ты увидишь.
На его лице красовалась такая довольная улыбка, что, казалось, что Уотермен с нею родился и с ней умрет.
Включив телевизор, он дождался, пока экран засветится ровным белым светом, и нажал на кнопку видеомагнитофона.
Хотя Мейсон ожидал увидеть нечто неординарное, пока что ему приходилось в очередной раз смотреть на то, как прикованный наручниками к постели миллионер Лоуренс Максвелл вздыхал и стонал, двигаясь вместе с сидевшей на нем верхом Вирджинией Кристенсен. Недовольно поморщившись, Мейсон сказал:
— Да перекрути ты это в конце концов, сколько можно смотреть на одно и то же.
Деннис хихикнул:
— Что, не нравится? Ну ладно, сейчас перемотаю. Извини, я не думал, что это заставит тебя нервничать.
Уотермен перемотал ленту почти до самого конца и, наконец, остановил. На экране замельтешил белый электронный снег.
— Сейчас, сейчас ты все увидишь и ахнешь, — предупредительно сообщил детектив, переминаясь с ноги на ногу возле телевизионного экрана.
— Короче говоря, он просто снимал с рук. Это, наверное, потом у него появился штатив. А до этого он пользовался обыкновенной переносной камерой, — добавил Деннис, пока Мейсон наблюдал за рябившей в глазах пустой лентой.
Наконец, экран вновь озарился светом. Мейсон увидел уже знакомую ему спальню миллионера Лоуренса Максвелла, ту же самую огромную постель, на которой он умер, просматривая эту же видеокассету, затем ему показалось, что он снова видит Вирджинию Кристенсен, однако на сей раз это была другая женщина. И Мейсон не сразу узнал ее.
Считая своим долгом все объяснить, Уотермен снова повторил:
— Вначале наш миллионер, как и все обычные граждане, снимал видеокамерой с руки. Ты знаешь, у кинематографистов это называется «подвижная камера». Наверное, у него была целая видеотека с записями своих красоток. Смотри.
На экране, улыбаясь и прикрывая руками объектив, двигалась обнаженная женщина. Волосы у нее были чуть темнее, чем у Вирджинии. Разметавшись, они закрывали лицо. Именно поэтому Мейсон никак не мог определить кто это.
Наконец, женщина подняла голову, и Мейсон сразу же узнал ее. Это была секретарша покойного Максвелла Кэтлин Фримэн.
Для пущей убедительности Деннис Уотермен нажал на кнопку стоп–кадра. Мейсон потрясенно смотрел на счастливо улыбавшееся лицо Кэтлин Фримэн, которая взирала на него из спальни Лоуренса Максвелла. Мейсон ошеломленно покачал головой.
— Деннис, ты молодец. Я знал, что ты не оставишь меня одного в беде. Это просто потрясающе.
Он подскочил к темнокожему детективу, в порыве благодарности обнял его за шею и чмокнул в толстую щеку.
Тот смущенно проворчал:
— Мейсон, ты что, с ума сошел? Поосторожней с такими нежностями. У меня все‑таки есть жена. Ты что, хочешь, чтобы она ревновала меня к мужчинам?
Показав крепкие белые зубы, он широко улыбнулся и добавил:
— Ну что, неплохой сюрприз я тебе сегодня приготовил?
Без пяти минут десять возле здания Дворца Правосудия, как называли Верховный Суд в Бриджпорте, остановился автомобиль, из которого вышли Деннис Уотермен и Мейсон Кэпвелл. На сей раз Мейсон решил воспользоваться машиной частного детектива, лишь завернув к своему автомобилю и взяв оттуда металлический кейс с полированными, словно зеркало, стенками. Туда перекачивали еще некоторые документы, приготовленные для адвоката частным детективом Деннисом Уотерменом.
Теперь уже Мейсон почти не сомневался в том, что ему удастся успешно довести до конца это дело. Документы, добытые Уотерменом, представляли действительно ценный капитал, который бы позволил ему успешно противостоять выпадам помощника окружного прокурора Терренса Мессины.
