— Я вижу, вы колеблетесь, — наконец‑то проговорил Марк Лоуренс.
Мейсон смерил его презрительным взглядом.
— Я всего лишь рассуждаю, — заметил мистер Кэпвелл.
— Ну что ж, последнее слово за вами.
Больше мужчины не разговаривали, пока машина не остановилась у дома Ричарда Гордона.
Мейсон с интересом посмотрел на двухэтажный просторный особняк. Здесь многое изменилось со времени его последнего визита.
«Как все‑таки много значит цвет, — подумал Мейсон, — дом тот же, те же архитектурные формы — и лишь изменился цвет. Но кажется, что это уже совсем другое здание…
Точно так же, как Ричард Гордон. Он сразу мне показался другим человеком: какая‑то холодная расчетливость была в нем.
Быть может, и Саманта покажется мне теперь другой?»
Мужчины вышли из машины и медленно направились к дому. Мистер Лоуренс явно не спешил входить вовнутрь. Он схватил Мейсона за локоть и удержал.
— Мистер Кэпвелл, — зашептал он.
— Я слушаю вас.
— Есть еще несколько моментов, которые стоит обговорить еще до того, как мы встретимся с миссис Гордон.
— Вы уверены, что нам есть о чем говорить?
— Да, уверен, иначе бы не заводил этот разговор. Думаете я не понимаю, мистер Кэпвелл, что противен вам? Но работа есть работа, к тому же я в большом долгу перед покойным.
— Я тоже, — заметил Мейсон.
— У мистера Гордона с собой были очень важные документы. Может, вы знаете что‑нибудь о них?
— Нет, мне ничего неизвестно. Я помню, у Ричарда в руках был кейс, и он, похоже, очень дорожил им, но ни словом не обмолвился об его содержимом.
— Жаль, жаль, — покачал головой мистер Лоуренс.
— Да, вспомнил, — сказал Мейсон, — в последний раз этот кейс я видел на коленях у Ричарда, он сжимал его ручку уже коченеющими пальцами.
— Но вы же, мистер Кэпвелл, собирались с ним вместе вести одно дело.
— Мне мистер Гордон ничего не успел сказать об этом, он не ввел меня в курс дела, обещал познакомить с бумагами после того, как мы прилетим в Нью–Йорк.
— Понятно, это в стиле покойного, — пробормотал мистер Лоуренс, и Мейсон уже собрался было идти к дому, как тот вновь задержал его. — Подождите еще немного…
— И это не все? — с явной неприязнью отозвался Мейсон.
— Еще несколько мелочей, о которых стоит поговорить.
— Я слушаю, — уже устало ответил Мейсон.
И мистер Лоуренс стал объяснять ему, торопясь сказать как можно больше.
— Я просмотрел бумаги Ричарда Гордона сразу, как только узнал о его гибели. И вот что выяснилось: он оформил расходы на полет как будто бы летел первым классом, а на самом деле билеты были второго. Я, конечно, не хочу сказать, что он обманул меня на пару сотен долларов, но при выплате компенсации это может быть учтено. К тому же, он обманул не только меня, но и свою жену, ведь он ни словом не обмолвился ей о том, что застраховал свою жизнь.
— Я все понял, — кивнул Мейсон.
— Так что же вы будете делать, расскажете правду или же… — мистер Лоуренс замолчал, пристально глядя в глаза Мейсону.
Тот пожал плечами и отвернулся.
— Никогда ничего нельзя сказать заранее, там посмотрим, — и он зашагал к дому.
Мистер Лоуренс поспешил за ним. На один большой шаг Мейсона приходилось два семенящих коротких шага Марка Лоуренса. Но все‑таки к двери дома он подбежал первым, как бы боясь, что Мейсон опередит его и все расскажет миссис Гордон.
Мейсон положил руку на звонок, но несколько мгновений не решался прикоснуться к кнопке. Наконец, он резко нажал указательным пальцем.
Дверь тут же немного приоткрылась, и Мейсон увидел лицо Саманты.
«Боже, — тут же пронеслась мысль, — как она постарела!»
Под глазами женщины были темные круги и, казалось, она вот–вот расплачется. Она смотрела на Мейсона непонимающим взглядом.
Марк Лоуренс открыл массивную дверь пошире и вошел.
И тут Саманта узнала Мейсона. Она коротко вскрикнула и буквально рухнула ему на руки. Мейсон прижал женщину к себе и принялся нежно гладить се по волосам и спине.
— Успокойся, успокойся, Саманта, я тебя прошу, не надо плакать, не надо убиваться.
Но его слова не могли остановить рыданий женщины. Она вздрагивала в его руках и казалось, если бы Мейсон не поддерживал ее, она рухнула бы на пол без чувств.
Марк Лоуренс стоял в нескольких шагах от Мейсона и с укоризной смотрел на него.
Мейсон встретился с ним взглядом и тут же отвернулся.
Наконец, Саманта немного успокоилась.
— Мейсон, ты последний, кто видел Дика, наверное, он что‑то хотел передать, может быть, что‑то сказал? Расскажи, я тебя прошу, расскажи.
— Успокойся, Саманта, он очень любил тебя.
— Но почему? Почему все так? — женщина как‑то сразу обмякла и буквально сползла на пол.
Мейсон опустился рядом с ней на колени, все так же прижимая ее к своей груди.
— Дик был замечательным человеком, Саманта, замечательным, и очень любил тебя и сына.
— Боже, что я потеряла, у меня сейчас ничего нет, Мейсон, ничего, ты понимаешь? Я тоже любила Ричарда, он был для меня всем, — и женщина зарыдала.
А Мейсон продолжал гладить ее по растрепавшимся волосам, по спине.
— Да успокойся ты, Саманта, успокойся.
Но Мейсон понимал — что он ни скажет, какие ни подберет слова, они уже не подействуют на женщину.
