— Разве мало я натворил за последнее время? — попытался пошутить Мейсон, но улыбка сползла с его лица, настолько озабоченным сделалось лицо Марии.
Услышав звук мотора, Мария выглянула в окно.
— Кто‑то к нам приехал? Удивилась она.
— А что, разве у тебя нет друзей?
— Таких, чтобы приезжали ночью, у меня уже давно нет.
Машина, подъехав к дому, остановилась, и Мария увидела темный мужской силуэт, спешащий к дому. Вспыхнул карманный фонарик, высветив столб с номером дома. Конус света выхватил и огромный букет роз в руках мужчины.
— Кто бы это мог быть? — спросила Мария.
— Не знаю, — ответил Мейсон, выглядывая в окно через плечо женщины.
В дверь постучали.
Мария и Мейсон одновременно прикоснулись к ручке и тут же рассмеялись.
На пороге возник адвокат мистер Лоуренс. Он посмотрел на Мейсона с напускной строгостью, но его лицо сияло от счастья.
— Как я рад, что нашел тебя здесь!
— Мария Робертсон, — представил хозяйку Мейсон, — а это мистер Лоуренс — мой адвокат.
— Мейсон, ты можешь мне объяснить, какого черта ты вышел сегодня из больницы?
— Я почувствовал себя хорошо и решил, что могу вернуться домой.
— Домой, домой, — передразнил его мистер Лоуренс, — если бы только слышал, в каких фразах я расписывал твое состояние? Нет–нет, можешь мне не возражать, я, конечно, понимаю, что я чудовище, но если бы ты сумел довести начатое до конца, если бы ты погиб…
— Ты желаешь моей смерти? — рассмеялся Мейсон.
— Так было бы проще вести дело, — ответил адвокат. — Вот если бы ты покончил жизнь самоубийством, я твое безумство представил как попытку самоубийства, то тогда бы денег и тебе, и миссис Синклер, и Саманте хватило бы до конца жизни.
Мистер Лоуренс, наконец‑то, догадался вручить огромный букет хозяйке дома. Та тут же засуетилась, подыскивая вазу, способную вместить такое огромное количество цветов.
— Мейсон, я конечно, чудовище, но твое выздоровление — единственное, что не укладывается в мою схему. Ты извини меня, но я представил тебя окончательно выжившим из ума.
— Ну что ж, это твоя профессия, — криво улыбнулся Мейсон.
— Конечно же, я неплохой адвокат. Мейсон, я искал тебя повсюду. Я даже позвонил твоему отцу из больницы, как только узнал, что ты вернулся домой. Но если твой дом здесь, я не возражаю, — мистер Лоуренс без приглашения усаживался за стол.
Он достал из портфеля бутылку дорогого шампанского и поставил перед собой.
— А теперь мы выпьем за успех дела. Конечно, я понимаю, это не профессионально — отмечать успех, когда решение еще не вынесено и деньги не поступили на счет. Но, Мейсон, можешь быть спокоен, они никуда от меня не денутся. Деньги будут ваши, только не забудь о моих процентах.
Лоуренс весело рассмеялся.
— Миссис Робертсон, где у вас бокалы? Я не могу ждать.
Мария поставила вазу с цветами на каминную полку и вернулась к столу с бокалами. Ее прямо захлестнула энергия мистера Лоуренса.
— Вы говорите, оставшиеся в живых и семьи погибших получат большие компенсации? — спросила она.
— Конечно, миссис Робертсон. Я сделал невозможное. Ни одна авиакатастрофа не обходилась авиакомпаниям так дорого. Хотя буду точен — не обойдется, ведь все решится завтра, только ты, Мейсон, должен мне помочь.
— Делай, что хочешь, но не впутывай только меня, ведь я умалишенный, — Мейсон попытался подняться из‑за стола.
Но Лоуренс вскочил и положил на плечо мистера Кэпвелла свою горячую ладонь.
— Сиди, сиди.
Он принялся откупоривать шампанское. Пробка выстрелила в потолок и искристое вино полилось в бокалы.
Мейсон не успел опомниться, как и у него в руке оказался бокал.
— За успех! — адвокат ловко коснулся своим бокалом бокалов Марии и Мейсона.
Хрусталь дважды мелодично прозвенел. Мейсон, еще не соображая, что делает, поднес бокал к губам и отпил глоток пенистого шампанского.
— Пей! Пей все! — кричал мистер Лоуренс.
Мейсон закрыл глаза и осушил бокал до дна.
Когда он открыл глаза, то ему показалось, что гостиная залита светом, хотя светильники работали в половину мощности. И Мейсон испугался.
«Я же не пил, я же не притрагивался к спиртному уже столько дней. Почему я выпил?», — он уставился на пустой бокал, по стенкам которого ползла пена.
Внезапно Мейсон понял, что испугался впервые за столько дней, испугался за себя, испугался из‑за того, что вновь выпил спиртное. В голове у него разливалось приятное тепло.
«Почему я до сих пор здесь?» — недоумевал Мейсон, глядя на то, как мистер Лоуренс приглашает Марию Лоуренс на танец.
— Не расстраивайся! — кричал он Мейсону, — следующий танец — твой. Извини, я не могу удержаться, я счастлив.
Мария включила магнитофон, зазвучала быстрая музыка и мистер Лоуренс увлек ее на середину гостиной. Он отплясывал так, словно это был последний день в его жизни и он хотел выложиться в танце до конца.
Мария сначала двигалась неуверенно, то и дело посматривала на Мейсона. Женщина почувствовала, что что‑то произошло в его душе, что‑то надломилось.
Но когда мистер Лоуренс схватил ее за руку и принялся кружить возле себя, Мария словно забыла о существовании Мейсона.
