Джулия обратилась к окружному прокурору, который, мрачно насупившись, сидел за своим столом и с дотошным вниманием изучал следы зубов Джины на собственном указательном пальце.
— Кейт, мне пора идти, оставь, пожалуйста, все у меня на столе в кабинете. Потом я как‑нибудь загляну к тебе. Пока.
Не дожидаясь ответа, она покинула кабинет Тиммонса. Джина не удержалась от едкого замечания.
— По–моему, мисс Уэйнрайт проявляет инстинкт самоубийцы. Только идиот или сумасшедший может сейчас защищать Сантану. По–моему, это безнадежное дело, и ни одному адвокату не удастся добиться даже того, чтобы ее просто выпустили под залог.
Она повернулась к окружному прокурору и одарила его обворожительной улыбкой.
— Если, конечно, сторона обвинения не будет слишком настойчива. Ведь ты наверняка попытаешься обелить Сантану? Или я ошибаюсь?
Тиммонс скривил лицо в гримасе глубокого отвращения. Озабоченно разглядывая начавший опухать палец, он буркнул:
— Ты что здесь делала? Я так и не услышал от тебя ответа? Какого черта ты рыскала по моему кабинету?
Она элегантно опустилась на стул перед его столом, вытащила из сумочки сигареты и закурила, пуская кольцами клубы дыма.
— Это касается именно того дела, о котором только что шла речь, — улыбнулась она. — Мне было очень интересно, почему окружной прокурор так стремится защитить Сантану. Я хотела убедиться в том, что ее посадили в тюрьму.
Тиммонс вскочил из‑за стола и стал возбужденно расхаживать по кабинету. Он захлопнул дверь, оставшуюся открытой после ухода Джулии Уэйнрайт, и, остановившись у порога, обличительным тоном воскликнул:
— Джина, тебе говорили, что ты похожа на гиену? Ты готова броситься на любую падаль в надежде хоть чем‑то поживиться. Знаешь, где‑то неподалеку, на задворках какого‑то ресторанчика я видел большую помойку. Не лучше ли тебе было отправиться туда?
Джина невозмутимо вдохнула дым ментоловой сигареты и, выдержав эффектную паузу, махнула рукой.
— Прекрати, Кейт, меня на это не купишь. Такие дешевые уловки годятся разве что в разговоре с Сантаной. Это она может дергаться и визжать от каких‑то слов. Меня на это не купишь.
Как ни странно, это произвело впечатление на окружного прокурора. Хотя ничего странного в этом не было, потому что Джина сказала правду. Она действительно относилась к тому довольно редкому типу женщин, которые готовы выслушивать любые обвинения и оскорбления в свой адрес и даже игнорировать откровенные угрозы, лишь бы добраться до собственной цели. Джина была не из породы гиен или, если поискать более подходящее определение, из породы падальщиков, нет, Джина была самой настоящей хищницей, которая активно пользовалась тем, чем ее одарила природа — зубами и когтями. Тиммонс, как человек довольно не глупый, согласился с ее словами. Уже более спокойно он произнес:
— Мы с Сантаной знакомы давно, с самого детства. Ты же понимаешь, что я не могу оставить в беде человека, которого знаю со школьной скамьи.
Джина брезгливо скривилась.
— Кейт, все это старая песня. Я слышала все это не один десяток раз. Выросли вместе, — кривляясь, передразнила она его, — мы друзья. Что за чушь? Я знаю тебя не первый день, и никогда не замечала за тобой особой сентиментальности. Это наводит на мысль, точнее сказать, на подозрение о том, что ты что‑то скрываешь. Очевидно, тебе многое хотелось бы скрыть.
Тиммонс криво усмехнулся.
— Неужели? Я так не думаю.
Джина закинула ногу за ногу и, выпуская дым изо рта, сказала:
— А я так думаю. Я даже уверена в этом. Я уверена в том, что тебе известны гораздо более любопытные подробности об этом наезде, чем те, о которых можно прочитать в материалах дела. Может быть, ты расскажешь мне о них? Я тебя очень внимательно слушаю.
Тиммонс нахохлился, как будто его внезапно ударили по голове чем‑то тяжелым.
— Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать, Джина, — глухо сказал он. — И не понимаю, почему ты сидишь в моем кабинете. По–моему, твое место за дверью.
Она торжествующе засмеялась.
— А я знаю, почему ты ведешь себя так, Кейт. Мне известны все подробности твоей интрижки с миссис Кастильо. Если пожелаешь, могу рассказать любой интимный момент из вашей совместной биографии. Я была свидетельницей таких занятных событий, что мало кто из прессы откажется узнать о них. Хорошо было бы тебе помнить об этом, Кейт, я отнюдь не дочь прислуги и вполне сумею распорядиться таким пикантным материалом.
Тиммонс с плохо скрытой ненавистью посмотрел на Джину.
— Если ты такая сообразительная и информированная, — угрожающе произнес он, — то, надеюсь, что у тебя хватит ума не вредить мне.
Она рассмеялась.
— Отчего же, Кейт? Я собрала на тебя неплохой компромат. Я испытала бы большое наслаждение, увидев эти материалы в прессе.
Сантана захватила с собой теплую вязаную накидку и вышла в прихожую, где ее ожидали полисмен Гордон и Круз.
— Я готова, — сказала она.
