Но Келли недоверчиво посмотрела на мать.
— И при этом он хочет, чтобы я отправилась обратно в больницу. Тут что‑то несочетаемое, мама. Нельзя желать мне добра и одновременно хотеть моего возвращения к Роулингсу. Как этот врач–садист может помочь мне?
— Вот именно, — добавил Перл, — ей ни в коем случае нельзя туда возвращаться.
СиСи попытался объяснить все Келли:
— Дорогая, ты хоть понимаешь наше положение? Тебе известно, почему тебя поместили в больницу?
Она спокойно посмотрела в глаза отцу.
— Да, папа, я знаю, что совершила ужасный поступок, и я боялась о нем вспоминать, но сейчас я готова нести ответственность. Я уже совсем здорова.
СиСи возбужденно подался вперед.
— Но мы с мамой готовы защитить тебя.
Келли с сожалением помотала головой.
— В этом может не оказаться ни малейшего смысла, если я попаду опять в лапы доктора Роулингса. Папа, ты плохо знаешь этого человека. Он пытался физически уничтожить, раздавить меня, он терроризировал меня и запугивал. Меня пичкали там такими лошадиными дозами лекарств, что любой нормальный человек давно бы мог свихнуться. Если его не остановить, то он причинит вред еще не одному десятку больных. Я говорю так уверенно об этом потому, что сама перенесла слишком многое. И он относился так не только ко мне, а ко всем остальным. Как мне еще убедить вас?
Перл согласно кивнул.
— Она говорит чистую правду. Все верно. Роулингс не целитель душ, он ненавидит людей. Мы с Келли хотим доказать это. Если нам удастся собрать материалы, изобличающие доктора Роулингса в том, что он применяет неправомерные методы лечения, его могут отправить за решетку. К тому же, он виноват не только в этом, но, к сожалению, у нас нет необходимых улик, чтобы доказать это. Вот почему мы сейчас скрываемся и намерены предпринять кое–какие шаги. Мы выведем доктора Роулингса на чистую воду, я вам это обещаю.
Но СиСи, как это ни удивительно выглядит, вместо того, чтобы успокоиться и прислушаться к словам дочери, разъяренно заорал:
— Перл, в качестве частного лица ты проник в эту клинику. Ладно, бог с тобой, ты закрутил эту карусель, ты оказался в эпицентре событий. Это твои личные проблемы. Но мне не нравится то влияние, которое ты оказываешь на мою дочь. Я уверен, что не будь тебя рядом, она думала бы совершенно по–другому. Келли, у тебя еще неустойчивая психика, ты легко поддаешься влияниям со стороны. Прошу тебя, одумайся, тебе сейчас нужно позаботиться о собственной судьбе, а не о том, как расправиться с доктором Роулингсом, пусть даже его методы лечения неправомерны и недопустимы. У тебя есть гораздо больше собственных забот, подумай об этом.
СиСи произнес это с такой яростью, что Софии даже пришлось предостерегающе потянуть его за руку.
— Успокойся, СиСи, ты слишком разволновался. Не стоит так близко принимать все это к сердцу.
Келли возбужденно воскликнула:
— Отец, ты неверно о нем судишь. Перл единственный, кто помогал мне в больнице, поверь мне.
София постаралась остудить разгоревшиеся страсти.
— Келли, успокойся, мы переведем тебя в другую больницу. Мы можем пригласить комиссию для проверки состояния дел в больнице доктора Роулингса, призвать его к ответственности. Мы можем даже уволить его. Мы немедленно начнем действовать. Не бойся, что это затянется надолго.
СиСи устало протер рукой глаза.
— Келли, послушайся мать. Поверь, мы все желаем тебе только добра. Если ты вернешься, так будет лучше для всех и, в первую очередь, для тебя самой. Ты не должна бояться, что с тобой что‑нибудь случится. Мы не оставим тебя одну.
— Нет, мама, если я хоть на один день попаду туда назад, то он со мной расправится. Слушай внимательно — Роулингс способен на все. Он пытался подвергнуть Перла электрошоковой терапии, чтобы запугать его. Ты что, считаешь меня сумасшедшей?
СиСи потрясенно посмотрел на дочь.
— Келли не говори так.
София убежденно кивнула.
— Мы постараемся сделать все, чтобы оградить тебя от малейших неприятностей. Давай спокойно обсудим это.
— Отлично! — воскликнула Келли. — Так значит, вы хотите задержать меня, насильно оставить здесь? Если вы сделаете это, я никогда не прощу вас, и вы потеряете меня навсегда.
СиСи и София растерянно посмотрели друг на друга. Им еще ни разу не приходилось видеть дочь такой решительной и непокорной.
— Ну, так вот, — закончила Келли, — я ухожу. Мне здесь больше нечего делать. Я надеялась, что мне удастся добиться от вас понимания, но теперь вижу, что ошибалась. Очень жаль, прощайте.
Она быстро направилась к выходу и исчезла за дверью. Перл с сожалением посмотрел на ее родителей и бросился за ней.
По дороге к дому Перла, где сейчас оставался один Оуэн Мур, Кортни остановила машину возле небольшой продуктовой лавки. Перлу и его спутникам необходимо было что‑то перекусить, и она решила купить немного еды. Загрузив продукты в большой бумажный пакет, она затем направилась к дому. Руки Кортни были заняты, и поэтому ей пришлось немного повозиться с ключом, чтобы открыть дверь. Войдя в квартиру, она крикнула:
— Оуэн! Не бойся это я, Кортни. Я уже все приготовила.
