— Я так счастлива, что ты понимаешь меня. Я больше никогда, никогда не дам тебе повода усомниться во мне. Обещаю тебе, этого не произойдет. Верь мне, — она с жаром произносила эти слова ему на ухо.
И хотя Круз не отталкивал ее, но он ни единым жестом, ни единым движением рук не отвечал ей. Она почувствовала в нем некоторую холодность и отшатнулась. Растерянно глядя мужу в глаза, она снова повторила:
— Ты веришь мне?
Круз едва заметно кивнул. Несмотря на этот ободряющий жест, Сантана по–прежнему чувствовала, что недоговоренность и тайна между ними остаются. Следующие слова Круза подтвердили это.
— Сантана, ты больше ничего не хочешь мне сказать? — едва слышно произнес он.
Стараясь выглядеть как можно более убедительней, она беззаботно рассмеялась.
— Конечно, хочу. У меня есть, что тебе сказать. Я хочу, чтобы ты отменил сегодня все свои планы на вечер. Давай устроим праздничный ужин и хорошо проведем время вместе с Брэндоном.
Он еще не успел ничего ответить, как Сантана нервно воскликнула:
— Круз, ты должен обещать, что придешь. Иначе я не знаю, что между нами будет. Наверное, это наш последний шанс. Мы не должны упустить его.
Он внимательно посмотрел ей в глаза и твердо ответил:
— Я приду, чего бы мне это не стоило.
Почувствовав, как у нее подкашиваются ноги, Сантана снова бросилась на шею к Крузу. Они стояли, обнявшись, в полном молчании несколько минут. Круз нежно поглаживал жену по волосам, стараясь успокоить ее. Она же так тесно прижалась к нему, что он чисто физически ощущал трепет ее сердца. Правда, какое‑то глухое чувство неудовлетворенности и разочарования не покидало его. Несмотря на то, что Круз был готов всей душой и сердцем поверить Сантане, что‑то его останавливало. Какая‑то недосказанность, какое‑то недопонимание оставалось между ними. Круз почти не сомневался, что есть нечто такое, чего Сантана не хочет или не осмеливается говорить ему. Он даже догадывался, что это касается ее близости с Кейтом Тиммонсом. Но сейчас, держа в объятиях жену, он старался отгонять эти мысли, хотя они снова и снова громоздились у него в голове. К чему весь этот вздор и нелепицы о порядке в гараже? Что означали эти слова о том, что разговор должен пойти о Кейте Тиммонсе? Что означает этот неожиданный смех? И вообще — все ли в порядке со здоровьем у его жены? Она выглядит очень взволнованной, но признаться ни в чем не желает. Все это по–прежнему мучило его и не давало ему покоя. И даже стараясь не обращать на это внимания, Круз не мог отделаться от ощущения, что Сантана чего‑то испугалась. Произошло наверняка что‑то такое, что не позволило ей сказать правду, всю правду…
Детектив Уитни заполнил последние строки формуляра и встал из‑за стола Круза Кастильо. Пройдя до двери, он высунул голову в коридор и крикнул:
— Миссис Уэйнрайт, входите.
Она расхаживала по коридору вместе с Бриком Уоллесом. Услышав обращенные к ней слова Уитни, Джулия направилась в кабинет. Брик вошел вместе с ней. Пол держал в руках бумагу и ручку.
— Миссис Уэйнрайт, я заполнил формуляр, вам нужно только вписать текст вашего заявления и поставить подпись.
Она внимательно рассмотрела протянутый ей листок, а затем уселась за стол и быстро написала несколько строк. Поставив свою размашистую подпись, она положила ручку и встала из‑за стола.
— Вот. Это даже не заявление, я просто написала, что сообщу о том, что вспомню.
Пол пробежался взглядом по написанным неровным пляшущим подчерком строкам заявления.
— Ну, что ж, если вы не хотите больше ничего добавить, — пожав плечами, сказал он, — то у меня больше нет к вам вопросов. Здесь все нормально, вы можете идти.
С документом в руках он направился к двери. Обернувшись в дверях, Пол повторил:
— Вы свободны. Я отнесу заявление сам.
Она несколько растерянно кивнула.
— Да, хорошо. Я хотела бы просто задержаться на минуту.
Пол кивнул.
— Ну, как хотите. Вообще‑то, честно говоря, мне показалось, что вам так надоело в участке, что вы сразу же направитесь домой.
Джулия мягко улыбнулась.
— Да, да, конечно, я только на несколько мгновений задержусь.
Когда Уитни вышел, Брик подошел к задумчиво стоявшей у стола Джулии и сочувственно похлопал ее по плечу.
— О, Брик, — словно опомнившись, сказала она. — Мне очень жаль, что тебе пришлось провести здесь целое утро. Ты так долго меня ждал. Спасибо.
Уоллес широко улыбнулся.
— Мне не впервой. Я уже привык подвозить кого‑нибудь. Кстати говоря, по–моему, однажды мне уже приходилось забирать тебя из полиции. Помнишь тот случай с Дэвидом Лораном?
Она взглянула на него грустными глазами.
— Да, это было не из приятных.
Брик кивнул на дверь.
— Ну, что, пойдем?
— Да.
Во всем ее облике была видна какая‑то глубокая озабоченность. Словно Джулия знала что‑то такое, о чем еще не сказала. И теперь ее мучила совесть по поводу этой недосказанности. Они уже собирались покинуть кабинет Кастильо, как неожиданно дверь распахнулась, и на пороге показался не кто иной, как доктор Марк Маккормик.
