— Милочка, по–моему, тебе давно пора расширить кругозор. Ты должна была давно уже понять, что ограниченных людей всегда постигает на определенном этапе неудача.
Она с крайним изумлением воззрилась на него.
— Что я должна расширить?
Тиммонс вздохнул так тяжело, как, наверное, вздыхает учитель, в семнадцатый раз пытающийся вдолбить нерадивому ученику теорему Пифагора.
— До сих пор, Джулия, твоя практика шла довольно гладко. Нужно признать, что тебе попадались весьма и весьма непыльные делишки. То–се, пятое–десятое. Ну, так, была парочка грязных скандалов с разводами… Признай, Джулия, что это все чистейшая ерунда.
Она вызывающе смотрела на него.
— К чему ты клонишь Кейт? Может, перестанешь говорить загадками?
Тиммонс причмокнул губами, как будто у него во рту остался неприятный привкус.
— Ладно, теперь с этим покончено, — сказал он. — Но вот когда дело дошло до такого, как Марк Маккормик — а ведь его действительно можно назвать ни кем иным, как термитом — то что же мы видим? Наш уважаемый и всеми ценимый и превозносимый прессой адвокат вдруг забывает о своих прямых обязанностях. Джулия, ведь никого нельзя бросать на съедение волкам. Не забывай о том, что мы живем в стране, где каждый имеет право на защиту адвоката. Все люди рождены равными, хотим мы этого или нет. И когда ты выбирала профессию юриста, ты должна была в первую очередь запомнить главный принцип юриспруденции — презумпцию невиновности. Даже такой термит, как Марк Маккормик, нуждается в справедливом суде.
Джулия не могла не съязвить по такому удобному поводу.
— Я буду иметь это в виду, — с милой улыбкой на устах сказала она, — когда пред судом окажешься ты, Кейт.
Наслаждавшийся успехом окружной прокурор едва не поперхнулся, услышав такие слова.
— Ах, вот оно что, — рассмеялся он. — Да, мне приятно было бы увидеть тебя в окружении разнообразных падших душ. Представляешь себе, что такое работа государственным защитником? О, я уверен, тебе попадутся великолепные экземпляры. По сравнению с Марком Маккормиком, эти ребята просто сама невинность. Но все они имеют право на справедливый суд, также как ты, я и любой бродяга с улицы. Мы не должны делать никаких различий между неизвестно каким путем получившим американское гражданство мексиканцем, несчастным беженцем из коммунистической Румынии, добропорядочным столяром–краснодеревщиком из Коннектикута и дочкой миллионера, которая случайно сбивает на машине пешехода. У всех у них есть своя доля обязанностей, но и своей долей прав они должны воспользоваться. Если же ты, как юрист, будешь отрицать эти мои слова, то я вынужден буду просто посадить тебя за решетку, а твои слова посчитать нарушением юридической клятвы. Вспомни, какие слова ты говорила при получении диплома юриста. Служить закону и только закону. Если же отказываешься повиноваться — будь добра последовать в тюрьму вместе с другими правонарушителями.
Джулия дышала так тяжело, как будто одно только нахождение в комнате вместе с окружным прокурором лишало ее кислорода.
— Так вот, значит, о чем ты договорился с судьей, — возбужденно воскликнула она.
— Да, — сладко улыбнулся окружной прокурор. — В течение шести месяцев ты будешь защищать всех самых отпетых типов. Ну, я говорю о бродягах, хулиганах, насильниках, убийцах. Все они такие же граждане этой страны, как и Марк Маккормик. А ты будешь их добрым ангелом–хранителем.
Джулия криво усмехнулась.
— Ну, а ты, Кейт, конечно, будешь этому радоваться и тихонько посмеиваться в кулачок, стоя в стороне от всего этого. Да, судя по твоему лицу, ты только об этом и мечтаешь.
Ничуть не смутившись, он заявил:
— Да, мисс Джулия Уэйнрайт, вам придется поработать государственным защитником в ведомстве окружного прокурора. Это весьма интересное занятие. Никаких богатых клиентов, никаких разводов — настоящий рай, тишь да благодать. Только вот что, госпожа независимый защитник — вам придется изменить свои методы. В работе государственного защитника есть своя специфика. Теперь ты должна отдавать себя целиком даже таким делам.
Джулия решительно помотала головой.
— Никогда, — заявила она. — Лучше тюрьма или смерть, чем работать в одной компании с тобой.
Она хотела было уже уйти, однако окружной прокурор довольно бесцеремонно схватил ее за локоть.
— Нет, нет, мисс Уэйнрайт, зачем же так грубо? — успокаивающе сказал он. — Ни о какой тюрьме, тем более, о смерти и речи быть не может. Вы приговариваетесь не к такому строгому наказанию. Отнюдь. Тебе просто вынесен приговор — работа государственным защитником. Видимо, судья предпочитает использовать твои услуги в интересах штата. Он очень трепетно относится к твоей карьере. Так что, если бы ты и попросила девяносто дней тюрьмы, он бы этого явно не понял. И потом, ты же не на меня будешь работать. Я буду лишь отбирать для тебя дела.
Джулия мрачно взглянула на него.
— Ах, вот о чем ты мечтал. Ты будешь подсовывать всякий мусор, а я должна буду безропотно повиноваться. Только не говори мне, что ты в этом абсолютно беспристрастен. Я ведь знаю, что тебе хочется именно этого.
Тиммонс промолчал.
