— Только по Божьей милости! Можешь считать, что тебе крупно повезло! Другие, оказавшись в подобной ситуации, расстаются с жизнями, или, что еще хуже, лишают жизни других.
Джулия униженно опустила голову. Несмотря на злобный тон окружного прокурора и его явную неприязнь к ней, в общем, он был прав. Она не должна была так безрассудно поступать вчера вечером!
Это было против правил Джулии. Но вчера на нее накатила такая глубокая тоска и полное безразличие к жизни. Именно этим и объяснялась та невероятная цепочка глупостей, которые она совершила.
Вот почему она не находила сейчас слов, чтобы возразить окружному прокурору. А он, чувствуя свое несомненное превосходство, продолжал бросать ей в лицо гневные слова:
— Я ненавижу таких адвокатов, как ты! Меня просто тошнит от них!
Тиммонс занял место в углу возле американского флага, и театрально размахивая рукой, стал патетически восклицать:
— Для таких гнусных типов закон, порядок, справедливость, правосудие всего лишь игра. Они вынуждены играть по правилам, а выходить за рамки закона значит для них получать дополнительный импульс, они только возбуждаются от того, что отступают в сторону. Они считают себя выше остальных. Они считают себя высшими существами. Такие, как ты и Кастильо, позволяют себе не позволять многих мелочей — вроде езды в нетрезвом виде или того, что ты собиралась сделать с Марком Маккормиком…
Джулия почувствовала, как руки у нее начинают дрожать.
— А кто тебе сказал про Марка Маккормика? — нерешительно спросила она.
Тиммонс победоносно улыбнулся.
— Я же не болванчик, малышка. Если ты думаешь, что никто вокруг не замечает того, что ты вытворяешь, это большая ошибка. Тем более, ошибкой с твоей стороны было бы недооценивать меня. Но не надо считать себя выше других!
— Трепло! — гневно бросила Джулия. — Да, я действительно иногда совершаю ошибки, но я не считаю, что это одна из них. Я не настолько самонадеянна, однако не могу не чувствовать своего превосходства над тобой. Сначала ты сделал из меня добычу, потом ты меня унизил… Вот это, по твоим словам, закон и порядок, господин окружной прокурор? Сексуальное поражение ничто по сравнению с этим!
Окружной прокурор подошел к Джулии и внимательным недвусмысленным взглядом окинул ее фигуру с ног до головы. Потом он демонстративно потянул носом воздух, словно оценивая аромат духов, которые использовала Джулия. На лице его появилось выражение явного неудовольствия.
— Нет, — со значением протянул он. — Тут ты ошибаешься. Насчет сексуального поражения ты пытаешься льстить себе!
Джулия порывисто шагнула в сторону.
— Знаешь, Тиммонс, если вытряхнуть твои мозги и напялить на голову мешок с прорезями, ты бы стал умнее. Хотя, как знать… Как знать… Все может быть…
Она вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Тиммонс проводил ее взглядом и рассмеялся. В этот раз он очень понравился себе. Разговор, действительно закончился очень эффектной тирадой относительно закона и порядка. Даже такой красноречивый адвокат, как Джулия Уэйнрайт, ничего не смогла возразить.
Келли услышала какой‑то шум в коридоре и обеспокоенно приложила ухо к двери.
Мимо комнаты для подсобного персонала, шумно обмениваясь мнениями по поводу событий, происшедших в больнице, прошло несколько санитаров и медсестер.
— Очевидно, они направляются на ежедневное собрание персонала, — шепнул Перл. — Судя по всему, уже около двух часов. Сколько же мы просидели здесь с тобой, Келли?
Девушка все еще прислушивалась к затихающему в коридоре шуму, затем повернулась к Перлу и, пожав плечами, ответила:
— Не знаю. Наверное, минут сорок…
Перл растирал рукой вывихнутую лодыжку.
— Да, перспектива у нас не из приятных. Сколько еще здесь сидеть? Неизвестно.
Келли сокрушенно покачала головой.
— Где же Элис? Мы ведь договаривались, что она вернется сюда. Доктор Роулингс, наверное, запер ее в палате. Так же, как и всех остальных больных.
— Но ведь она не одна, — сказал Перл. — С ней должен быть Оуэн Мур.
Келли тяжело вздохнула.
— Если он только догадается прийти ей на помощь. Он сейчас тоже, наверняка, находится в своей палате. Доктор Роулингс всех запугал.
Перл погладил Келли по руке.
— Тебе не нужно здесь находиться со мной. Иди одна. Я как‑нибудь справлюсь.
Она махнула рукой.
— Даже и не говори об этом.
Перл придвинулся к ней поближе.
— Да, нет. Я говорю совершенно серьезно. Ступай, тебе здесь абсолютно нечего делать. Ты вряд ли сможешь чем‑то помочь мне.
Келли решительно мотнула головой.
— Никаких возражений. Я буду вместе с тобой. Можешь даже не пытаться отправить меня отсюда.
Перл с сожалением посмотрел на вывихнутую ногу.
— Келли, ты, наверное, просто жалеешь меня. Не надо так пугаться. Даже если тебя не будет рядом, я все равно выберусь из этой больницы…
Девушка мрачно усмехнулась.
