Он сознательно употребил это слово, потому что пребывание в клинике доктора Роулингса на самом деле было хуже, чем тюремное заключение. Там хоть людей насильно не пичкали сильнодействующими лекарствами в лошадиных дозах и не пытались вышибать мозги током за любое нарушение режима.
— Эти люди, — продолжал он, — совершенно не отдают себе отчет в том, что можно делать что‑то без расчета на немедленное извлечение выгоды. Они даже понятия не имеют о том, что такое бескорыстие.
Келли откинула назад рассыпавшиеся по плечам волосы.
— Да, и я поняла, как много это значит. Когда люди готовы просто так помогать друг другу. И первым этот пример показал ты. Спасибо тебе и всем остальным. Я многим тебе обязана. Ты первым продемонстрировал мне, что значит быть неравнодушным, что такое доброта и щедрость. Тебе было не все равно, что происходит вокруг, и ты сделал все, что в твоих силах, чтобы изменить это.
Келли стала подниматься с иола.
— Но где же Элис?
Перл удержал девушку за руку. Пристально глядя в прозрачно–голубые глаза Келли, он проникновенно сказал:
— Да, мне действительно не все равно. Спасибо тебе…
Его лицо при этом было так близко, что Келли едва удержалась от внезапно охватившего се желания прижаться к нему и целовать, целовать, целовать…
Келли уже знала, что глубокая привязанность к этому человеку стала для нее уже чем‑то большим, нежели простая благодарность за оказанную помощь.
Келли было очень хорошо, когда Перл находился рядом. Он внушал ей какое‑то глубокое доверие. При нем она не боялась быть слабой, не стеснялась собственных слез. Она знала, что он всегда поймет ее и поддержит в любую минуту.
Но им предстояло еще пройти через очень многие испытания, прежде чем они могли бы забыть о том, что их разделяло и стать по–настоящему близкими людьми.
СиСи задумчиво сидел над листком бумаги за столиком на террасе.
Он составлял список тех, кому требовалось выслать приглашения на свадьбу. Количество фамилий в списке увеличивалось с каждой минутой. Нельзя было забыть никого.
В основном в списке фигурировали известные в Санта–Барбаре люди: бизнесмены, политики, они же друзья СиСи и Софии.
СиСи вписал было фамилию брата, однако, затем, немного подумав, вычеркнул Гранта из списка.
Из гостиной донесся звонок.
— Роза, открой дверь! — крикнул СиСи. Однако служанка не отзывалась. Очевидно, она была где‑то в саду.
СиСи неохотно поднялся из‑за стола и, услышав еще один звонок, крикнул:
— Сейчас иду! Подождите одну минуту.
Когда спустя несколько мгновений он открыл входную дверь, удивлению его не было предела.
На пороге, смущенно опустив глаза, стояла Джина, его бывшая жена.
СиСи изумленно посмотрел на нее.
— Тебе чего? — не здороваясь, спросил он.
Несмотря на такую откровенную грубость, Джина улыбнулась.
— Я хотела бы поговорить с тобой.
СиСи нахмурился.
— По–моему, все наши разговоры должны были закончиться сразу же после развода. Не думаю, что этот разговор даст какую‑нибудь пользу. Тебе следовало бы покинуть мой дом.
Но Джина, как и все люди, обладающие непомерными амбициями и, соответственно, неизмеримыми запасами нахальства, шагнула через порог.
— Нет. Я все‑таки думаю, что этот разговор необходим, — заявила она.
СиСи едва сдержался от того, чтобы не вышвырнуть ее из дому немедленно. Однако вежливость не позволила ему сделать это. Тем не менее, он не собирался скрывать свое прохладное, если не сказать больше, отношение к Джине.
— Ты знаешь, о чем я только что услышал? Об этом уже, наверное, знает каждый житель Санта–Барбары…
Джина поморщилась.
— Именно поэтому я пришла к тебе. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, то я не стала бы отрывать от дела такого занятого человека, как ты.
В словах Джины промелькнула плохо скрытая ирония по поводу того, что СиСи был одет сейчас в домашний джемпер и тапочки.
В гостиной показалась София. Она вошла в комнату и остановилась рядом со столом, внимательно слушая разговор.
— Джина, ты использовала мое имя, чтобы отравить жителей Южной Калифорнии! — возмущенно воскликнул СиСи.
Она виновато опустила глаза.
— Да нет… Я вовсе не намеревалась кого‑то травить. Просто, наверное, один из компонентов оказался испорченным…
— Интересно же ты ведешь бизнес! — возмущенно произнес Ченнинг–старший. — У тебя вообще, кто‑нибудь когда‑нибудь проверяет качество продуктов, которые ты используешь?
Джина пожала плечами.
— Ну, я всегда надеялась на своих поставщиков, но, наверное, в этот раз один из них меня подвел.
СиСи потерял самообладание.
— Самое испорченное в этом всем предприятии, — воскликнул он, размахивая руками, — это ты, Джина! Ты просто какое‑то проклятие этого города и нашей семьи! Джина, ты бич общества! Я просто удивляюсь, за что такое наказание обрушилось на наши головы? Ты угроза всем, и мне — в особенности…
Судя по внешнему виду Джины, она, похоже, ничуть не обиделась. Очевидно, слышать такие слова для нее было не в новинку.
— СиСи, я знаю, что случилось на самом деле, — недовольно сказала она. — Ты напрасно обвиняешь во всем меня. Я думаю, что здесь замешано что‑то совершенно иное.
