В день святого Иоанна, 24 июня 1139 года, началась междоусобная война, известная в истории Англии под названием «анархия». Ее предпосылки сложились за несколько лет до того – слабый и нерешительный Стефан не мог противостоять напористому нраву своей двоюродной сестры, императрицы Матильды.
– В императрице живет неукротимый дух Вильгельма Завоевателя, – говорил Годефруа.
Поползли слухи о неминуемом вторжении Матильды в Англию.
Однако начало распрям положила не императрица, а епископ Сарисберийский.
Стефан созвал своих вассалов на встречу в Оксфорде. Там на одном из постоялых дворов завязалась драка между челядинцами Рожера и сторонниками Стефана. Поводом для нее послужил какой-то пустяк, однако поговаривали, что случилось это с ведома короля. В драке погиб рыцарь и несколько человек получили серьезные ранения.
Стефан немедленно обвинил епископа Рожера в нарушении порядка и спокойствия в городе, призвал к себе сына епископа, тогдашнего канцлера, и двух его племянников, епископов Илийского и Линкольнского, и велел им возместить причиненный ущерб, а свои замки передать под присмотр короля. Епископы растерялись: ослушаться королевского приказа было равносильно измене. Король отпустил их, но чуть погодя послал стражу с приказом арестовать смутьянов. Увы, задержать удалось только Рожера, его сына и епископа Линкольнского. Нигель, епис коп Илийский, сумел сбежать.
– Епископ Нигель теперь сидит в замке Девизес, – поведал Годефруа гонец на взмыленной лошади. – Король Стефан отправил туда войско.
Замки мятежных епископов широким полукругом лежали на взгорье у Сарума: в двадцати пяти милях к северу – Мальборо, потом Девизес, Троубридж и Мальмсбери на северо-западе, Шерборн на юго-западе и Сарисбери в самом центре.
Годефруа возблагодарил Господа за свою предусмотрительность – недаром он отправил семью в Лондон.
– Укрепи поместье, масон, – велел он Николасу. – Я еду в Девизес.
Королевское войско встало лагерем под стенами Девизеса. Годефруа быстро отыскал шатры Вильгельма Сарисберийского и его брата Патрика.
– Епископ Рожер с сыном вон в том шатре, под охраной, – объяснил ему юный оруженосец. – Их заковали в кандалы и с самого Оксфорда не кормят.
Годефруа удивленно присвистнул:
– А в замке кто?
– Епископ Илийский и Матильда Рамсберийская, – ухмыльнулся юноша: о любовнице епископа Рожера, матери его сына-канцлера, знали все.
– Ну и семейка! – рассмеялся рыцарь. – Похоже, король решил от них избавиться.
– Как сказать, – загадочно прошептал оруженосец и пропустил Годефруа в шатер.
Вильгельм прервал оживленную беседу с братом, недоуменно оглядел рыцаря, а потом шагнул к нему и приветственно пожал руку.
– Хоть мы тебя и не приглашали, Ришар, хорошо, что ты сам пришел, – небрежно сказал он. – Новости слыхал?
Годефруа кивнул. Вильгельм отвел его в сторону, обратил к нему узкое благородное лицо с кривоватым носом и доверительно сообщил:
– Ежели ничего не переменится, король в этой стычке одержит верх.
– А что может перемениться? – удивился рыцарь.
– Ты же знаешь, Стефан вечно мечется из стороны в сторону, за все хватается, ничего до конца не доводит. Вот прискучит ему осада, он войско из-под стен уведет.
– И что тогда?
– Тебе объяснят, что делать, – ответил Вильгельм и отвернулся.
В тот день Годефруа несколько раз видел короля. Стефан, по своему обыкновению с непокрытой головой, расхаживал по лагерю в сопровождении свиты. Вильгельм Ипрский, глава королевского войска, велел бойцам готовиться к длительной осаде. Неожиданно из королевского шатра вышел гонец, вскочил на коня и устремился к замку.
Повеление короля удивило даже Вильгельма Сарисберийского.
– Он заявил защитникам крепости, что канцлера на воротах повесит, если замок не сдадут, – объяснил он Ришару. – А епископа Рожера голодом уморит, ему даже воды не дают.
Однако король недооценил упорство епископа Илийского.
– Епископ говорит, пусть вешает кого хочет, – принес весть оруженосец.
– А теперь поглядим, кто кого переупрямит, – невозмутимо заметил Вильгельм.
На следующее утро толстяку-канцлеру связали руки, накинули на шею веревку висельника, вывели из шатра и, усадив на лошадь, провезли под стенами замка. Епископ Илийский упрямо молчал.
В полдень на переговоры к мятежникам отправили епископа Рожера под конвоем из шести рыцарей. Даже после голодовки епископ Сарисберийский являл собой устрашающую фигуру – высокий и грузный, он величественно шествовал по лагерю, дерзко выпятив тяжелый подбородок.
Впрочем, переговоры ни к чему не привели: Рожер считал, что лучше сдать крепость, однако его племянник, епископ Нигель, упорствовал – судьба дяди и двоюродного брата его нисколько не волновала.
На следующий день Вильгельм Сарисберийский нетерпеливо воскликнул:
– Раз грозился повесить канцлера, пусть вешает – и дело с концом!
Однако мягконравный Стефан не решался на такой свирепый поступок, и это делало его слабохарактерным правителем.
