– Это же хорошо, – совершенно не соответствуя интонацией голоса сказанным словам, наигранно воодушевился Хранитель, подсчитывая оставшиеся часы перед очередной длительной разлукой.
– Хорошо, – вторил ему Микки, вот только собственного разочарования от зеленых глаз он скрывать не спешил. – Три месяца ведь не так много, да? – поинтересовался он, пряча за этим вопросом совершенно другой.
«А ты будешь ждать?»
– Это совсем немного, – и, кажется, Йен воспользовался его тактикой при ответе.
«Буду».
– Если, конечно, ты не натворишь чего-то за это время, и тебе не увеличат срок, – прекрасно зная о напряженных отношениях Милковича с другими заключенными, предположил Хранитель, останавливая движение ладони на покрытой колючей щетиной щеке подопечного, желая получить обещание.
– Ниче я не сделаю, – поспешил заверить его брюнет, самостоятельно потираясь скулой о теплые пальцы, царапая кожу их короткими волосками, – если они не будут пиздить мои вещи, – но небольшой запас для возможного проявления агрессии себе, все же, оставил.
– Знаешь, избивать того парня за то, что он съел пару твоих желейных мишек, было не самой лучшей идеей, – вспоминая быстрые картинки на поверхности Чаши, пряча улыбку за напускным осуждением, проговорил Йен, возобновляя движения руки, рисуя на коже лица парня на его коленях абстрактные фигуры короткими ногтями.
– Зато теперь этот жиробас не сможет их жевать, если решит обчистить кого-то еще, – усмехнулся Микки, лишь на мгновение вспоминая о нескольких ночах в ледяном карцере после драки, обеспечившей Бугамайку несколько проплешин в ровном ряду нижней челюсти.
Хранитель не стал спорить – умолкая и продолжая ласкать лицо брюнета пальцами, рыжий прислонился к прохладе бетонной стены, думая о том, в какие неприятности сможет вляпаться его своенравный подопечный за обещанные три месяца, и искал возможные пути к их тайным встречам в этот период, но каждый раз разочарованно признавал отсутствие подобной перспективы и вынужденную необходимость доверить Милковича самому себе.
– Увидимся в июле? – обнимая Микки на рассвете, спрашивал Йен, не имея сил отстраниться.
– В июле, – кивнул брюнет в его плечо, сцепляя пальцы в замок за спиной Хранителя.
Стоя в объятиях друг друга в тишине тюремной камеры, каждый из них думал о своем, одновременно приходя к общему:
– Не хочу уходить.
– Не оставляй меня снова.
Сказали они одновременно, пряча смущение за легкой усмешкой, а нервную дрожь рук – за дружеским похлопыванием по спине.
– Но мне пора, – первым опомнился рыжий и сделал шаг назад. – Я буду ждать тебя, – пообещал он, проследив взглядом за потянувшейся вдогонку рукой, татуированными пальцами ухватившую его собственную ладонь. – И следить, – подмигнул, улыбаясь.
– Только в душе не подглядывай, – нервно сарказмировал в ответ Милкович.
– Чего я там не видел, – копируя его интонацию, усмехнулся Хранитель, резко замолкая, понимая, о чем только что он напомнил своему подопечному.
– С тех пор там все немного подросло, – а тот продолжал юморить, не желая показывать зеленым глазам реально испытываемые эмоции. – Блять, я ведь так и не успел тебя поблагодарить, – опомнился брюнет, делая небольшой шаг вперед, поднимая в своей руке теплую ладонь.
– За что? – переспросил ее обладатель, не понимая, что имеет ввиду его собеседник.
– За возвращение, за компанию, за помощь, – сбивчиво перечислял Микки, сжимая тонкие пальцы крепче, – за воспоминания…
И еще сотня «за» крутилась в его голове, когда голубые глаза встретились взглядом с зелеными, находя в них теплоту и нежность.
«За тебя».
– Не стоит, Мик, это всего лишь… – слова «моя работа» так и не смогли слететь с губ Йена, уже давно признавшего, что Милкович для него никогда не был просто подопечным. – Не стоит, – повторил он, зная, что закончить предложение не сможет.
– Все равно спасибо, – настаивал брюнет, отвлекаясь от изумрудного взгляда светом зажженной в коридоре лампы, вынуждающей ускорить прощание.
– Мне нужно идти, – пытаясь освободить свою ладонь от крепкого захвата украшенных черным пальцев и оглядываясь, прошептал Хранитель, свободной рукой рождая за спиной серебряный туман.
– Иди, – царапнув ногтем мягкую кожу руки Йена, прохрипел Микки, наконец, отпуская его, провожая взглядом отступающую к дымке фигуру, неосознанно двигаясь следом в желании задержать его еще хотя бы на мгновение, в момент, когда нижняя половина Хранителя начала рассеиваться в пространстве, резко подаваясь вперед. – Йен, подожди.
– Ты видел когда-нибудь подобное? – поинтересовался мужчина у стоявшего рядом кудрявого молодого человека.
– Нет, – ответил тот, наблюдая в отражении чаши за коротким поцелуем в утреннем сумраке тюремной камеры, тут же переводя внимание на светящийся предмет в руках Владыки. – Они обычно остаются, даже если душу удается спасти, – вспоминая весь собственный опыт работы Хранителем, поделился своими мыслями Филлипос, удивленным взглядом следя за срастающимися на душе Милковича маленькими трещинками, оставившими на раскалившемся докрасна оттиске лишь одну, самую большую и глубокую.
Tbc…
