Комментарий к 7. Помощь и благодарность
С возвращением в этот маленький мир, дорогие!
п.с.: Тоорт, спасибо тебе за то, что напомнил мне про этих ребят =]
========== 8. Свобода ==========
– Поздравляю с первым поцелуем, – похлопывая друга по плечу, усмехнулся Филлип, увеличивая яркость розового оттенка на скулах рыжего вдвое.
– Ты видел? – в недоумении распахнул глаза Йен, напрягаясь.
Он и сам еще не успел осознать произошедшего, а к обсуждению этого с кем-то еще и вовсе не был готов.
– И не только я, – подмигнул кудрявый, не потрудившись стереть с лица улыбки. – Думаю, отец скоро вызовет тебя к себе, – предположил он, провожая взглядом смущение, покинувшее вмиг побледневшие щеки зеленоглазого Хранителя, и встречая вполне ожидаемое выражение – страх перед аудиенцией у Верховного и наказанием за очередное нарушение правил.
– Нет, – выдохнул Йен, зажмурившись, в уме пытаясь воссоздать хоть какие-то аргументы в свою защиту и твердую линию поведения, способную обеспечить сохранность его прав на душу Микки.
– Да успокойся ты, – в жесте поддержки сжал его плечо Филлип, – уверяю, ваш разговор будет не о том, что ты целовался со смертным, – заверил он рыжего, вспоминая собственную беседу с Владыкой.
– Я не целовался, – поспешил оспорить слова друга Хранитель, неосознанно поднимая руку и стирая с губ воспоминания мимолетного прикосновения кончиками пальцев. – Погоди, – нахмурился он, наконец, переварив полное содержание фразы кудрявого и не давая тому объяснить себе основы тактильных контактов, – о чем ты? – поинтересовался Йен.
– Верховный просил не говорить тебе ничего, пока он сам не разберется со случившимся, – закусил губу Филлип, сдерживая внутри распирающие его восторги от увиденного в Зале, выполняя обещание, данное старейшине. – Ничего плохого, уверяю, – но, заметив на лице друга очередное выражение испуга и напряжения, добавил он, тепло улыбнувшись и решая вернуться к более интересующей его теме. – Так, значит, ты у нас по мальчикам? – усмехнулся кудрявый, возвращая внимание Йена в необходимое ему русло.
– Я не…
– То-то ты Марию столько времени морозил, – продолжал он выстраивать логическую цепочку вслух, каждым новым словом все больше смущая опять покрасневшего приятеля, прятавшего глаза от его насмешливо-любопытного взгляда. – Сколько она уже за тобой бегает? Лет двести, если не ошибаюсь? – спросил он, отпуская плечо рыжего и проходя к мягкому креслу, удобно устраиваясь на его подушках в желании получить подробный отчет о мыслях и эмоциях Хранителя на счет его первого поцелуя.
Вот только Йен и сам себе сейчас не смог бы объяснить, что чувствует он после произошедшего в камере – рыжий никогда не испытывал интереса подобного характера ни к одной девушке или молодому человеку, предпочитая одиночество увлечениям, и не анализировал свою сексуальность в поисках определения ориентации.
Ему было комфортно в собственном личном пространстве, и никого постороннего в него впускать Хранитель не спешил. В то время как его сверстники вовсю строили личную жизнь и отношения, он просто плыл по течению, лишь в редкие минуты самокопания задумываясь о том, что за прожитые им пятьсот с лишним лет он никогда не влюблялся.
Но это не волновало Йена.
Он знал, что отец найдет ему достойную кандидатку на роль спутницы, с которой ему будет суждено провести остаток жизни, и надеялся на то, что она будет хорошим человеком, другом и матерью для его будущих детей. А то, что, возможно, Йен не будет испытывать к ней ожидаемых чувств, отходило на второй план, с каждым новым прожитым десятилетием подкрепляясь уверенностью рыжего в том, что любить он и вовсе не умеет.
– Эээй, – щелкнул в воздухе пальцами Филлип, привлекая к себе внимание задумавшегося парня, кажется, пропустившего мимо ушей все, что он только что сказал.
– Что, прости? – дважды моргнув и тряхнув головой, переспросил Хранитель, выплывая из глубины размышлений на поверхность.
– Понятно все с тобой, – усмехнулся кудрявый, расценив отвлеченность друга по-своему и самостоятельно сделав все необходимые ему выводы. – Парни, так парни, – пожал плечами он, поднимаясь с места и двигаясь к выходу. – Но, надеюсь, ты понимаешь, что Микки в этом плане под запретом? – обернувшись, проговорил Филлип, задумавшись на секунду над тем, что влюбленность Хранителя в смертного ничем хорошим не закончится.
– В каком плане? – свел брови на переносице рыжий, искренне не понимая, к чему клонит его друг.
– Раздел три, пункт один? – спросил Филлип, встречаясь взглядом с интересом в зеленых глазах напротив.
– «Любого рода контакты и отношения с подопечным, достигшим критического возраста осмысленности, запрещены, а все следы вынужденного вмешательства Хранителя в его жизнь в последующий период подлежат немедленному уничтожению», – на автомате выдал Йен заученные наизусть строки.
