Окончательно убеждаясь в правильности действий, когда подопечный громко закашлялся, широко распахнув глаза.
– Дыши, – прошептал Йен, отстраняясь, выпрямляя спину и двигаясь ближе, протискивая колени под голову Милковича, не позволяя тому подняться, твердым движением руки пригвоздив затылок брюнета к ткани собственных брюк.
Начинающая медленно покидать губы и кожу парня синева прощалась с зеленью глаз перепуганного рыжего, надолго обещая задержаться в его памяти и кошмарах, оставаясь вечным напоминанием упущенного времени и бесполезности всех этих никому не нужных запретов, лишний раз убеждая своенравного Хранителя в том, что принятый когда-то давно кодекс и свод правил требовал немедленной корректировки.
– Йен, – прохрипел Микки едва слышно, особо не рассчитывая на возможный ответ, но твердо уверенный в правильности названного имени.
Он вспомнил.
– Да, – кивнул молодой человек, грустно улыбнувшись, опуская руку на бледную щеку подопечного, согревая кожу ладонью, второй рукой торопясь стереть с груди парня следы обжигающих прикосновений безуспешных попыток заставить Милковича очнуться.
***
– Мне пора, – обреченно проговорил Йен, в последний раз пропуская сквозь пальцы смоляные пряди волос Микки. Повторив движение еще трижды, не сумев воплотить запланированный порыв направиться к выходу сразу.
Перенеся Милковича на кровать, Хранитель провел всю оставшуюся ночь рядом, предоставляя парню свои бедра в качестве подушки, лаская кожу нежными прикосновениями горячей ладони к голове подопечного, слушая тихий рассказ Микки о неожиданно вернувшихся воспоминаниях.
– Не уходи, – попросил брюнет, напрягаясь, прекрасно зная, что последует за недолгим прощанием.
– Скоро рассвет, – бросая быстрый взгляд в крошечное окошко под потолком, в прямоугольнике улавливая первые оттенки синевы, предоставил рыжий неоспоримый аргумент к скоропостижным сборам.
– Ты опять сотрешь мне память? – тогда задал свой вопрос напрямую Микки, не желая слышать другого варианта ответа помимо:
– Нет, – замотал головой Йен, признаваясь перед самим собой в том, что никогда не сможет сделать этого больше сам, и другим теперь не позволит. – Но ты должен мне пообещать, что никому…
– Никогда, – закончить ему мысль Милкович не дал, соглашаясь на простое условие. – Но только если ты пообещаешь вернуться, – проговорил он следом, прикрывая веки в страхе получить отказ.
– Обещаю, – заверил Хранитель Микки, собрав пальцами крохотные колючки щетины со щек, скул и подбородка брюнета, прежде чем встать, оставляя вместо себя пуховый прямоугольник подушки.
– Обещаю, я вернусь, – повторил он, делая первый шаг навстречу отцу в намерении отстоять свое право на израненную душу.
Tbc…
Комментарий к 6. Обещания
Что делать, когда нечаянно убил персонажа на 40-й странице фика,
а в размере у тебя указан “макси”?
Правильно, любимки – искусственное дыхание!
========== 7. Помощь и благодарность ==========
Две недели спустя.
– Терпи, Микки, – шептал Хранитель, крепко сжимая в своей ладони дрожавшие пальцы брюнета, концентрируясь на потоках собственной энергии, отправляемой в тело на грязном матрасе, уже двадцать минут не престающее содрогаться в конвульсиях.
Милкович сам попросил Йена помочь ему избавиться от зависимости, ускоряя процесс освобождения организма от искусственного нейростимулятора в разы, проходя все этапы ломки в форсированном режиме, но, кажется, теперь сожалел об этом.
Адская боль, разрывающая черепную коробку, отвлекала от неприятного жжения в венах, заставляя сильно жмуриться и скрипеть зубами, молясь о том, чтобы пытка поскорее закончилась. А горячая рука рыжего, переместившаяся на его покрытый потом и солью лоб, лишь усугубила ситуацию, рождая ответную волну боли обжигающими прикосновениями, направленными на снятие мук агонии, но не сумевшими справиться с поставленной своим хозяином задачей.
– Блять, хватит, – едва слышно прохрипел Микки, резко подаваясь вперед и вбок, свисая со шконки и выблевывая на грязный пол содержимое своего желудка, по инерции еще несколько дополнительных раз сгибаясь в рефлексии, когда пищевод был уже очищен.
– Нет, – упрямо сопротивлялся Хранитель, возвращая парня на место и вновь прижимая к матрасу, обжигая кожу часто вздымающейся груди пальцами, излечивая воспаленные внутренние органы потоком энергии, чувствуя собственную слабость от опустошения.
– Пожалуйста, хватит, – выгибаясь дугой, и разрывая простынь пальцами, взмолился Милкович, не имея больше сил справляться с раздирающей на части болью, захлебываясь горькой слюной, сильно прикусывая нижнюю губу, чтобы не закричать и не разбудить сокамерников, не подозревая, что окутывающая куполом легкая серебристая дымка, рожденная Йеном, не позволит сторонним наблюдателям услышать и звука. – Больно, – прохрипел он сквозь зубы, к соленой влаге пота на щеках добавляя несколько капель из уголков глаз, не сумев выстоять в неравной борьбе с отходняком.
– Прости, – лишь прошептал рыжий в ответ, и быстро стер пальцами слезы со скул подопечного, не позволяя собственным, едва сдерживаемым на веках, заявить о его слабости.
