– Твое любимое правило, да? – усмехнулся кудрявый и вышел прочь, оставляя друга наедине с самим собой и воспоминаниями о мимолетном прикосновении губ Милковича к его губам, подходившим на роль этого самого «контакта» ничуть не хуже, чем десятки проведенных в тюремной камере в его компании ночей.
– Я просто поцеловал его на прощание, это ничего не значит, – повторил Микки вслух, надеясь, что с сотого раза он себя сможет убедить в правдивости составленного предложения.
Две с лишним недели в общем блоке пролетели незаметно, оставляя в памяти Милковича короткие отрывки встреч и разговоров с сокамерниками, три пачки сигарет, с радостью составляющих компанию брюнету на прогулках, и несколько бессонных ночей, проведенных Микки за самобичеванием и анализом неожиданного своего порыва.
А также надежду в сердце на то, что возможные последствия этого поступка не лишат его только недавно вернувшихся воспоминаний, и, самое главное, их непосредственного участника.
Дни сменялись ночами, отсчитывая последние месяцы тюремного заключения молодого человека, беспокойство и волнение которого постепенно сменялись молчаливым ожиданием знаменательной даты и возможной встречи с Йеном.
Вот только небольшая деталь в виде красочных сновидений, основным сюжетом которых все чаще становился произошедший в одиночной камере инцидент, не давали ему возможности до конца расслабиться.
Продолжая убеждать себя в том, что поцелуй стал лишь последствием разочарования от вынужденной разлуки, а невозможность отпустить горячей руки Хранителя – проявленной слабостью перед непривычным чувством привязанности, Микки упорно игнорировал посещающие его голову мысли о возможном интересе к Йену любого другого характера, нежели дружеского, и надеялся удостовериться в своей правоте при первой же возможности.
– Ты, действительно, разрешишь ему продолжать видеться с этим мальчиком? – опуская ладони на плечи мужа, спросила Шейла.
– Я уже дважды пытался запретить, – не оборачиваясь, ответил старейшина, продолжая рассматривать два куска серого камня в своих руках, возвращаясь воспоминаниями на несколько столетий назад. – Только хуже сделал, – признал свою ошибку мужчина, прикрывая глаза и склоняя голову, наслаждаясь теплом пальцев, сжимающих его ключицы.
– Но ты понимаешь, что он влюблен в него? – поинтересовалась женщина, быстро обернувшись, чтобы убедиться, что Иоанна пока здесь нет и он не станет нежеланным свидетелем разговора.
– Думаю, именно поэтому трещины исчезли, – поделился своими предположениями Верховный, укладывая части не спасенной когда-то им души обратно на алый бархат и закрывая деревянную крышку шкатулки.
– А ты не думаешь, что наш мальчик потом будет страдать? – задала свой следующий вопрос Шейла, отпуская плечо мужа, поспешившего подняться на ноги.
– Не более чем если душа этого смертного расколется, – твердо заявил Владыка, прекрасно зная, о чем говорит, ведь тупая боль от пережитой потери в его собственной груди до сих пор не давала свободно вдохнуть.
Тихий скрип открывающейся двери не позволил женщине оспорить слов старейшины, вынуждая замолчать и обернуться на вошедшего в комнату Хранителя, печально улыбнувшись зеленым глазам сына, покорно склонившего голову в знаке почтения.
– Оставь нас, – попросил жену Верховный, размещая шкатулку на столе и поворачиваясь лицом к Иоанну.
– Фрэнк… – все же решилась Шейла, но поднятая вверх рука мужа остановила ее на полуслове.
– Иди, – повторил свою просьбу мужчина, одного взгляда которого хватило женщины для того, чтобы убедиться в его непреклонности.
***
Обжигая легкие глотками раскаленного летнего воздуха, Милкович вдохнул запах свободы, прикрывая глаза от удовольствия под громкий скрип закрывающихся за спиной ворот, и покрепче сжал в ладони лямку сумки с личными вещами, другую руку протягивая к бегущей ему навстречу девушке.
– Почему так долго? – повиснув на шее Микки, взволнованно поинтересовалась Мэнди, зарываясь пальцами в короткие волоски на затылке давно-уже-брата, едва сумев сдержать на ресницах соленые капли.
– Какая-то хуйня с документами, – прижимая брюнетку к груди сильнее, ответил парень, вспоминая продолжительное ожидание момента постановки печати на его обходном листе. – Эти мудаки проебали мое удостоверение, – пояснил он, отстраняясь, обеспокоенным взглядом скользя по пустому пространству парковки, не находя в радиусе видимости ни единого человека.
Обреченно признавая факт нарушенного Хранителем обещания.
«Я буду ждать тебя» – прозвучал голос рыжего в голове, рождая неприятный холодок на позвоночнике Милковича, усугубляя испытываемое парнем разочарование.
– Но его ведь нашли? – перебил его женский, отвлекая внимание на себя и заставляя нежно улыбнуться девушке, разместившей свою руку на талии Микки и потянувшей того в направлении автобусной остановки.
– Ну, как видишь, – подмигнул ей брюнет, стараясь не показать реально испытываемых эмоций. – Как ты? – поинтересовался он, настойчиво игнорируя попытки своего мозга вновь воссоздать прощальные слова Йена.
