– Эй, Милкович, поднимай свою жопу с кровати, – неприятный басовитый голос с заметной никотиновой хрипотцой разбудил молодого человека через несколько часов после того, как Микки поддался на уговоры Хранителя и прикрыл веки, заставляя того резко подскочить на месте, принимая сидячее положение, и дернуться в направлении решетки, желая прикрыть собой спящего на его кровати рыжеволосого молодого человека.
Вот только надзиратель, производивший побудку блока, рвения парня не понял и лишь мерзко усмехнулся над поскользнувшимся на луже рвоты заключенным, переходя к следующей камере, не заметив обеспокоенный взгляд голубых глаз, метавшихся по пространству своей «комнаты» в поисках Йена.
Пока тот оседал на мягкий пол собственной комнаты, истратив едва восстановленные за короткое время сна силы на рывок перемещения.
***
Шел уже пятнадцатый день с тех пор, как Хранитель молча покинул его камеру, оставляя спящего Милковича одного, а Йен не возвращался.
Еженочно борясь с вернувшейся так некстати сонливостью, Микки ждал появления рыжего, но тот не спешил материализоваться в его камере, заставляя брюнета взволнованно нарезать круги по небольшому пространству и пытаться призвать его в своих мыслях. Даже не подозревая о том, что все это время объект его терзаний и размышлений не то, что не мог переместиться на Землю, а даже подняться с собственной кровати, вынуждая отца повторять движения его подопечного в зеркальном отображении.
Теряя надежду и терпение, проводив свет из потолочных ламп обреченным взглядом, сегодня Микки пошел на поводу своего уставшего тела и залез на кровать, сжимаясь в комок и закрывая глаза, выдыхая в прохладу затхлого воздуха тихое:
– Йен, – в последний раз позвал он, особо не рассчитывая на результат, но легкая серебристая дымка, застилающая бетон пола, обещала новую встречу.
– Привет, – улыбнулся зеленоглазый, материализуясь из тумана и делая шаг к кровати, наблюдая за уже успевшим соскочить с нее парнем, в два шага сократившим между ними все расстояние, заключая долговязую фигуру в крепкие объятия.
– Блять, сука, хули ты проебался? – не сумел сдержать своих эмоций Микки, сжимая в руках костлявое тело, чувствуя легкую дрожь в конечностях от долгожданной встречи и приятного рода тепло внутри грудной клетки.
– Прости, приболел, – честно признался рыжий, отвечая на объятия, собирая длинными пальцами на спине подопечного материю серой футболки с нашивкой порядкового номера на груди, прикрывая глаза от окутывающей его сознание нежности и радости встречи.
– Ты бы хоть предупредил, епт, – понимая, что обнимает Йена чуть дольше, чем положено при дружеском приветствии, отстранился Милкович, недовольно поджимая губы.
– Эм, прости, у нас там телефонов нет, – усмехнулся в ответ Хранитель, бездумно подаваясь навстречу отпустившему его парню, запоздало отмечая странность подобного порыва. – Да, и не думаю, что тебя позвали бы в кабинет охраны, сумей я дозвониться, – не желая расказывать брюнету о том, что в последние несколько дней он пережил, непринужденно продолжал зеленоглазый, обходя Микки и по-хозяйски усаживаясь на его кровать.
– Ну, послал бы мне дымок свой, – не сдавался подопечный, изображая в воздухе абстрактную фигуру пальцами, вызывая своим предложением лишь еще более широкую улыбку на лице друга.
– Мы не в книгах о Гарри Поттере, Мик, Патронусов делать не умею, – пожал плечами Хранитель, резко прикусив язык в тот момент, когда до собственных его ушей донеслись сказанные слова. – Прости, я хотел сказать «Микки», – оправдался он, встречаясь взглядом с голубыми глазами подошедшего к кровати Милковича, казалось, о чем-то задумавшегося.
– Да зови как хочешь, че, – несколько раз прокрутив в голове услышанную интонацию и собственное короткое имя, слетевшее с розовых губ, понимая, что ему даже понравилось, как оно прозвучало, предложил брюнет, залезая на кровать рядом с Йеном и укладывая свою голову тому на колени, желая получить неожиданно полюбившуюся его голове ласку длинных пальцев.
– … если бы ты не пришел сегодня, – закончил парень свой непродолжительный рассказ, не имея сил открыть глаз, наслаждаясь нежными прикосновениями бледной ладони к волосам.
– Хм, Филлип ничего не говорил об этом, – нахмурился Йен, вспоминая короткие разговоры с другом, которого попросил проследить за Микки на время его «болезни».
– Филлип? – услышав незнакомое имя, переспросил Милкович. – Тоже Хранитель? – поинтересовался он, вмиг забывая о своем вопросе, когда длинные пальцы скользнули к его шее.
– Угу, – на автомате кивнул рыжий, мысленно обещая кудрявому продолжительные разборки за то, что недоговаривал. – Так, значит, завтра? – печально выдохнул он, понимая, что за время своей недееспособности упустил слишком много.
– Да, – еще раз подтвердил свои слова брюнет, – три месяца в общем блоке и на свободу, – повторил он, задумавшись на мгновение над мимолетно пробежавшей в голове мыслью нарушить правила порядка и обеспечить себе еще немного времени в одиночке.
Им с Йеном.
