– Потому что она отвечает за тебя до совершеннолетия, – попыталась объяснить очевидное брюнетка, усаживаясь рядом с раздраженным парнем, опуская голову на его плечо и прикуривая. – Она и место это, считай, из-за тебя получила, – продолжала Мэнди, наполняя легкие дымом. – Такой шухер тогда подняли…
– Насрать, – перебил ее Милкович, отбрасывая окурок на землю, не желая возвращаться к теме прошлого. – Я не хочу тусить в блядском приюте, – повторил он, будто рассчитывая, что со второй попытки сопротивления ситуация как-то изменится.
– Ты не обязан сидеть там целыми днями, Мик, – заверила брюнета сестра, доставая из кармана свой мобильный, чтобы проверить количество оставшихся свободных минут перерыва. – Просто приходи отмечаться и ночевать, – построила она за Микки распорядок ближайших тридцати дней, задумавшись о том, что по их истечению им придется искать совместное жилье, ведь привести брата в бордель, на чердаке которого ночевала девушка, она не могла. – Ищи в этом плюсы, – улыбнулась Мэнди, пихая парня локтем в бок, – халявная койка, хавчик, кстати, будешь запасаться на двоих теперь, и месяц на то, чтобы найти работу, – перечисляла она, поднимаясь на ноги и запуская окурком в дальний угол переулка.
– Ага, блять, чистильщиком сортиров или охранником в ебучем супермаркете, – прикинув в уме возможные варианты трудоустройства, огрызнулся Милкович, следуя примеру сестры и вставая. – Слыш, а у твоего этого Саши никакой работенки не найдется? – на удачу поинтересовался он, кусая нижнюю губу в попытке вспомнить хоть какие-то детали, рассказанные девушкой о ее начальнике.
– Нет, – поспешно ответила Мэнди, не желая дальше развивать эту тему, зная, что посвящать брата в подробности занимаемой ей должности и сути бизнеса Саши – не лучшая идея.
– Хуево, – не заметив смены интонации и возникшего в голосе девушки напряжения, пробубнил Милкович, обреченно признавая необходимость временного проживания в казенном доме и пользования государственными ништяками, понимая, что перспектива провести три десятка ночей в компании малолетних уебков, перешептывающихся за его спиной и покидающих общие комнаты, стоит только Микки войти, не так уж плоха. – Ладно, придумаю че-нить, – подытожил он, махнув рукой и забирая протянутую сестрой пачку сигарет, отмечая, что время их свидания подошло к концу.
– Мне пора, – подтвердила его догадки Мэнди, обернувшись через плечо на шумевшую за углом улицу. – Завтра в это же время? – поинтересовалась она, отступая.
– Ага, – кивнул брюнет, улыбнувшись, и развернулся в противоположном девушке направлении, намереваясь прошататься по городу до заката, чтобы отсрочить свое возвращение в приют по максимуму.
Тайно надеясь на еще одну встречу сегодняшним днем.
– Я уже полчаса жду, – отбрасывая в высокую траву третий окурок, недовольно пробубнил Микки, чувствуя на плече обжигающее даже через футболку прикосновение длинных бледных пальцев, лишь по нему узнавая их обладателя, остановившегося за его спиной.
– Прости, у меня там время чуть быстрее идет, – улыбнулся Хранитель, переступая через торчавший из земли корень и устраиваясь на нем рядом с Милковичем.
– Пиздец, тут все изменилось, – поделился своими наблюдениями тот, в очередной раз скользнув взглядом по окружающему ландшафту, находя новые детали, не замеченные ранее.
Микки помнил это место совершенно другим.
Старинный дуб с массивной кроной, когда-то казавшийся таким огромным маленькому мальчику, заметно похудел, лишаясь большого количества веток для освобождения дополнительного пространства обрастающим поляну вокруг него постройкам.
Турники, детские площадки, фонари и скамейки занимали все больше места, сменяя сочную зелень утрамбованной резиной или асфальтом, урбанизируя последние остатки природной красоты, подбираясь к толстому стволу дерева все ближе, грозя скорой расправой.
Поддавшись воспоминаниям детства и нежелательно нахлынувшей ностальгии, Милкович прошел мимо резной скамьи и занял привычное место на толстом корне, выглядывающем из-под земли, находя на нем небольшое послание, когда-то давно оставленное им перочинным ножом на пару с Мэнди, за разглядыванием которого и провел время до прихода рыжего.
– А качели все еще висят, – улыбнувшегося его замечанию, указывая взглядом на болтающееся на одной из дальних веток колесо.
– Ага, заметил, – кивнул Микки, выуживая из памяти счастливое воспоминание, не так давно возвращенное ему Хранителем.
– Хочешь прокатиться? – спросил Йен, подмигнув, с теплотой в сердце воспроизведя в голове картинки прошлого, буквально слыша веселый смех маленького мальчика с небесными глазами, единственными, не изменившимися по прошествии стольких лет.
– Иди нахер, – огрызнулся Милкович не так жестко, как ему того хотелось бы, безуспешно пытаясь скрыть улыбку от озвученного предложения, представив себя верхом на шине.
– А раньше ты был готов драться за такую возможность, – усмехнулся Йен, продолжая по-доброму подначивать брюнета.
