– Тормоз, – вспомнив недавнее объяснение этому странному слову, с рвением прилежного ученика, на пятерку выучившего заданный урок, подсказал ему Йен.
– Ага.
Tbc…
========== 10. Подарки ==========
– На то, что получаю я, мы сможем арендовать пару матрасов в «Башне», – заверила Мэнди брата, запивая пустой круассан разведенным вдвое кофе.
– Ага, и спать в одной комнате с кучкой ломачей, – скривился Милкович, воспроизводя в голове картинки перспективы. – Ты хоть представляешь, как воняют нарики? – поинтересовался он, опустошая свою чашку. – Даже не думай об этом, блять, – твердо проговорил брюнет, не желая больше слушать доводы девушки и, уж тем более, рассчитывать на ее мизерный заработок во времена отсутствия собственного. – Оставайся в своем салоне, а я что-нибудь придумаю, – заключил Микки, поднимаясь со стула и направляясь к выходу из эконом-кафе, обеспечившего паре завтрак за два с половиной доллара.
– Ты уже месяц не можешь этого сделать, Мик, думаешь, за оставшийся день удастся? – бросила в спину удаляющемуся парню девушка, торопливо проглатывая коричневатую жижу и следуя его примеру, почти бегом вылетая из помещения, чтобы успеть к открытию борделя.
Знаменательная дата, наступления которой еще месяц назад Милкович так ждал, красовалась в голове брюнета напротив слова «завтра», обещая молодому человеку долгожданную свободу от опеки государства и необходимость самостоятельного шага во внешний мир, уже не кажущийся таким гостеприимным, вызывающий неприятный липкий страх и нежелание скорой встречи отказами предоставить парню тепленькое место задаром.
Конечно, Микки мог бы воспользоваться своим правом провести под крышей приюта еще несколько месяцев, пока достигший совершеннолетия воспитанник не найдет работу и кров, но продолжительный скандал с администрацией детского дома, обильно сдобренный красноречивыми оскорблениями и обширного формата матершиной в адрес директрисы, лишил вспыльчивого молодого человека данной прерогативы.
Все вещи брюнета были упакованы по двум спортивным сумкам и приготовлены к демобилизации из стен казенного учреждения, вот только пункта назначения их передислокации пока в радиусе видимости не наблюдалось.
Хосписы, общественные приюты и самые дешевые общаги Милкович рассматривал как крайний вариант, все же, надеясь на удачу подвернувшейся за углом работенки, но каждый новый отказ в возможном трудоустройстве бывшему заключенному превращал «ни за что» в «возможно», уже завтра обещая преобразовать его в «придется».
Рассчитывать на помощь Мэнди, когда-то также оказавшейся на улице без гроша в кармане и перспективы выживания, но сумевшей занять небольшую нишу в безжалостном мире, Микки не позволяла гордость, вынуждая брюнета таскаться по раскаленным улицам мегаполиса, предлагая свою кандидатуру мясникам и скорнякам, получая десятки «нет» на заверения, что четыре года, проведенные им в колонии, ни коем образом не повлияют на его трудоспособность и честность по отношению к имуществу той или иной лавки.
К восьми часам вечера девятого августа так и не обеспечив Милковича необходимым тылом к завтрашнему «выпускному».
– Пиздец, блять, в этом ебаном городе что, нет ни одного места, куда меня могли бы взять? – вопрошал брюнет, вытягивая ноги и сжигая половину прикуренной сигареты одним большим вдохом.
– Но ведь на бирже сказали… – попытался напомнить ему собеседник, но злобный взгляд голубых глаз исподлобья заставил его быстро прикусить язык.
– Я не буду чистить общественные сортиры, блять, – перебил Хранителя Микки, запивая дым дешевым пивом, на которое парень сегодня решил променять свой ужин, выбрав между приютской столовой и бетонными стенами недостройки второе, скоропостижно приняв решение о вечернем досуге, стоило только ему боковым зрением ухватить появление серебристого тумана за углом узкого проулка возле последнего проебанного места работы.
– Но тебе нужно на что-то жить, – разгоняя движением руки строительную пыль на полу возле подопечного, проговорил рыжий, опускаясь рядом и подтягивая к груди колени.
– На жратву пособия хватить должно, а ночевать я пока могу здесь, – предположил Милкович, прикидывая в уме возможность занять один из этажей заброшенного дома. – Все лучше, чем проповеди выслушивать каждое утро в хосписе, – усмехнулся он, понимая, что и недели не проживет под покровительством набожных сектантов, предлагающих крышу над головой каждому, кто согласится «узреть свет божий».
– Может, тебе разрешат остаться? Ну, на какое-то время, – вновь решил поинтересоваться Йен, морщась от запаха переработанного легкими брюнета жженого табака.
