– Блять, вот только не начинай опять, – закатил глаза Микки, – я не останусь у этой пизды ни на минуту, – затушив окурок, решительно проговорил он и прикрыл веки, чувствуя легкое покачивание от выпитой порции алкоголя, вынуждающее пришвартовать голову к острому плечу рядом. – Игги сказал, что нужно перекантоваться где-то до сентября, а потом он мне работенку подкинет какую-то, смогу комнату снять, – поделился с другом Милкович, желая уже закончить этот бесполезный разговор, стоявший в его распорядке дня сразу после пункта «встреча».
– Но до сентября… – вот только у Хранителя, видимо, были на этот счет другие планы.
– Бля, Йен, нихуя не случится за месяц, – перебил его Микки, чуть запрокидывая голову, чтобы посмотреть на бледное лицо рыжего, обеспокоенного судьбой подопечного, в очередной раз задержавшись на остром профиле чуть дольше, чем он планировал изначально.
Розовые губы Хранителя чуть приоткрылись в попытке сказать еще что-то, наполняя рот тайком наблюдающего за ними брюнета нежеланной влагой от воспоминания короткого прикосновения к их мягкой коже, заставляя того задержать дыхание и поспешить сглотнуть излишнюю слюну, вновь убеждая себя в том, что короткий поцелуй в тюремной камере был ошибкой, а все мысли о его повторении – полнейшим абсурдом.
– У вас так быстро идет время, – наконец, равномерное дыхание Йена преобразовалось в слова, отвлекая на себя внимание Милковича, успевшего уже неосознанно потянуться выше, но вовремя спохватившегося и поспешившего оторвать висок от острой ключицы, укрытой легкой тканью футболки. – Тебе уже восемнадцать, – прошептал Хранитель, поворачиваясь к собеседнику, заглядывая в яркие голубые глаза, ничуть не изменившие своего оттенка с момента их первой встречи.
– Еще пару лет и буду выглядеть старше тебя, дедуля, – усмехнулся Микки, пихая друга локтем в бок, возвращаясь к излюбленной теме подтрунивания.
– Но уж точно не выше, – получая в ответ колкое замечание от долговязого парня, значительно превосходившего его в росте и длине конечностей, которые рыжий решил вытянуть на полу, хрустнув коленными суставами, улыбаясь разности расстояния от стены до ступней ног его и Милковича. – Мне кажется, ты перестал расти лет в четырнадцать, – поделился Хранитель наблюдениями, поднимая ладонь Микки в своей.
Короткие разукрашенные пальцы уступали в размерах его собственным, длинным и тонким, вызывая в груди рыжего неконтролируемое желание сжать их и согреть, подарить прохладной коже немного собственного тепла.
– У тебя всегда холодные руки, – прошептал Йен, рождая на кончиках пальцев тусклый свет, отправляя частичку собственной энергии в ладонь Микки, – даже когда на улице под девяносто, – улыбнулся он, встречая благодарность в глазах напротив и спеша взять вторую руку подопечного, чтобы повторить манипуляции и с ней.
– Не замечал, – с легкой хрипотцой в голосе, ответил Милкович, инстинктивно сжимая кулаки в широких ладонях, ощущая легкое покалывание от маленьких искр, танцующих на украшающих его фаланги черных буквах.
– Когда ты был маленький, всегда грел их перед сном в моих, – возрождая воспоминания прошлых лет, рассказывал Йен, разворачиваясь и устраиваясь напротив повторившего его движения парня, окутывая их сцепленные между собой руки серебристым туманом. – Вот так, – указывая взглядом на получившийся шар, пояснил он, узнавая в глазах подопечного прежние эмоции – восторг от увиденного и нескрываемую нежность. – А зимой, – усмехнулся рыжий, задумавшись на мгновение над тем, стоит ли напоминать Микки еще об одной детали их совместных вечеров у него на кровати.
– Еще и нос, – но за него это сделал сам Милкович, на секунду вернувшийся мыслями в дом тети, приютивший маленького мальчика на своем чердаке.
– Да, – отпуская одну из рук подопечного и поднимая ладонь выше, кивнул Хранитель, легко царапнув кончик обозначенной части лица брюнета ногтем, оставляя на коже несколько ярких искр, подпаливших что-то в груди Микки, рождая под ребрами обжигающее внутренности пламя.
Вынуждая резко отстраниться и вырвать вторую руку из светящейся ладони рыжего.
– Мне пора, – быстро обернувшись через плечо на прорубленную в стене дверь, поспешил попрощаться Милкович, подскакивая и пятясь, пряча взгляд от полных непонимания зеленых глаз друга, также поднявшегося на ноги, желая остановить скоропостижно сбегающего парня.
– Но ты всегда говорил, что нужно вернуться до двенадцати, – кажется, искренне не понимающего причин к подобному его поведению.
– Распорядок поменяли, – на ходу соврал брюнет, разворачиваясь на пятках и пропадая в бетонном проеме, быстрыми шагами, с каждым новым все больше напоминающими бег, удаляясь от Хранителя, так и оставшегося стоять на месте, разглядывая серебристый шар в своих руках в поисках ответа.
Что он сделал не так?
– Ты, реально, не понимаешь? – искренне удивился Лип, отводя взгляд от чаши, только что закончившей воспроизведение последних минут встречи Йена с его подопечным.
