– Нет, – мотнул головой рыжий, с надеждой заглядывая в глаза друга, за помощью к которому он решил обратиться, так и не сумев понять, чем он мог обидеть Микки.
– А ты уверен, что хочешь знать? – решил уточнить кудрявый, памятуя прошлый подобный разговор с далеким от чувств парнем.
– Конечно, – поспешил заверить его тот, даже сейчас, наблюдая за реакцией друга, не сумевший и на шаг приблизиться к разгадке странного поведения Милковича.
– Он влюблен в тебя, – едва заметно улыбнулся Филлипос, открывая Хранителю дверь в человеческие эмоции, легким движением руки вызывая на поверхности чаши недавно увиденную картинку лица брюнета, сосредоточенного на губах Йена. – Неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит? – указывая другу на два голубых глаза, ярко горящих нежностью и благоговением, спросил Хранитель в лоб.
– Как? – но, кажется, Йен действительно не понимал.
– Также как и ты на него, – усмехнулся кудрявый, сменяя изображение на новое, указывая пальцем на лицо собеседника, разглядывающего небольшую ладонь в своей руке. – О чем ты думал в этот момент? – поинтересовался он у друга.
– О том, что у него холодные пальцы и их нужно согреть, – честно признался Йен, протягивая руку к картинке, вновь ощущая это странное желание позаботиться о комфорте подопечного.
– А здесь? – показывая рыжему произошедшее несколькими минутами ранее, спросил Филлипос.
– Что его глаза такие же, как были много лет назад, – повторил свои мысли Хранитель, улыбнувшись двум ярко-голубым огонькам на полупрозрачной поверхности. – И что я не хочу, чтобы он так быстро взрослел, – добавил он, переступая черту откровенности.
– Почему?
– Потому что я не взрослею вместе с ним, – перешел на шепот рыжий. – Потому что когда-то он постареет, а я – нет, – наконец, выдохнул Йен, признаваясь и себе самому в том, что неминуемая утрата Микки в будущем станет самой большой в его долгой жизни.
– Ты боишься потерять подопечного? – опуская руку на плечо друга, поинтересовался Лип, сжимая пальцами острую ключицу.
– Я не хочу терять именно его, – прикрывая веки, проговорил Хранитель одними губами, чувствуя неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику и затылку к рыжей макушке.
– Вот, именно так он и смотрит на тебя, – надеясь, что анализ собственных эмоций поможет другу понять чувства Милковича, тихо проговорил Филлипос, отпуская его плечо и отступая, давая возможность Йену еще раз переварить все увиденное и услышанное в одиночестве, но на выходе из зала резко остановился, вспоминая еще об одной детали.
***
– Ну, нахуя было тратиться? – рассматривая подарок сестры, возмущался Микки, сжимая пальцами мягкую ткань толстовки, впервые за долгие годы украшенную этикеткой, заверяющей о новизне предмета гардероба, обычно донашиваемого Милковичем за более старшим поколением воспитанников детского дома или выуженного из корзин секонд-хенда.
– Ну, теперь тебе одежду самому покупать придется, – улыбнулась девушка, сминая шуршащую упаковку в руках, – считай, я сделала первый вклад в твой личный гардероб. Только, умоляю, не обрезай ей рукава, как ты это делаешь постоянно, – попросила она, тихо хихикнув, подцепляя ногтями бахрому на плече брата.
– Бля, как будто мне нравится в таких лохмотьях гонять, – тут же ощетинился брюнет, недовольно поджав губы, – но уж лучше так, чем с этими блядскими пятнами в подмышках, – скривился он, бережно сворачивая подаренную толстовку, зная, что та станет его матрасом и одеялом в ближайший месяц ночевок на стройке.
– Нашел, где приткнуться? – будто прочитав его мысли, поинтересовалась девушка, поднимая взгляд на проходившего мимо высокого чернокожего молодого человека, и тут же резко опуская голову, когда в чертах лица того она узнала своего первого клиента, обеспечившего Мэнди дополнительный заработок на непредвиденные расходы.
– Ага, есть одно местечко, – не заметив напряженной осанки сестры и изменившегося выражения ее лица, кивнул Микки, надеясь, что дальнейшего продолжения этот разговор иметь не будет.
– Отлично, – но брюнетка поспешила разрушить все его планы. – Скажи адрес, я вечером приеду, – обрадовалась она перспективе покинуть чердак борделя.
– Эм… бля, Мэндс, там тока один матрас, – поспешно соврал Милкович, пряча глаза от разочарованного взгляда девушки, – и десяток потных парней на одном квадратном метре жилплощади, – приукрасил он выдуманное свое пристанище в попытках вызвать у сестры отвращение к перспективе совместных ночевок, тщательно скрывая факт вынужденного бомжевания. – Это на месяц всего, обещаю, а потом я сниму нам с тобой угол, – заверил ее Микки, выдавливая на лице улыбку, встречая точно такую же на губах Мэнди.
