– А ты не пробовал еще раз поговорить об этом с самим мальчиком? – конечно, женщина знала, что рыжеволосый Хранитель сделал все возможное, чтобы самостоятельно узнать о причинах происходящего, но ее желание помочь отчаявшемуся молодому человеку не находило других вариантов.
– Он уверяет, что с ним все в порядке или вообще не отвечает, – выдохнул Йен, кусая нижнюю губу в признанном поражении. – А если я начинаю настаивать, вообще прогоняет прочь, – потупил взгляд он, вспоминая недавнюю ссору с Микки, из-за которой вот уже почти неделю рыжий вынужден был наблюдать за ним лишь в отражении Чаши, не осмеливаясь спуститься к подопечному.
– И ты так просто сдаешься? – отпуская руку зеленоглазого, нахмурилась Хранительница. – Твой парень говорит тебе уйти, и ты уходишь? – не скрывая в интонации осуждающих нот, покачала головой она, а Йен поспешил отвести взгляд, едва заметно вздрогнув от непривычного слуху слова, подобранного женщиной взамен привычному «подопечный».
– Он говорит, что хочет побыть один, – неуверенно оправдался Иоанн, убеждая больше себя, нежели собеседницу в правильности принятого решения.
– Не всегда нам нужно то, чего мы хотим, – философски изрекла она, взяв руку рыжеволосого парня в свою. – И, если ты вспомнишь о том, что происходит с плитой Микки, когда ты рядом, ты поймешь, что одиночество – последнее, что ему сейчас нужно, – тихо добавила Хранительница, несколькими словами разрушая стену непонимания и упрямства, выстроенную Милковичем, возле которой продолжал скромно переминаться с ноги на ногу Йен.
– Я боюсь, что он попросит меня уйти навсегда, если я…
– Не попросит, – перебила его женщина, сжимая пальцами дрогнувшую ладонь. – Ты нужен этому мальчику, сынок, – уверенно проговорила она, делая небольшую паузу перед тем, как продолжить, – и только ты сможешь узнать, что с ним происходит, и понять, как это исправить, – отпуская руку Хранителя и размещая ладонь теперь на его бледной щеке, заверила Шейла отпрыска.
– Я не знаю как, – честно признался Иоанн, наклоняя голову и потираясь щекой о теплую ладонь матери.
– Оно знает, – кончиками пальцев скользнув по острому подбородку молодого человека и одним легким движением спустившись ниже, едва слышно прошептала женщина, прижимая руку к груди сына, чувствуя под ладонью мерный ритм ударов любящего сердца и нежно улыбнувшись крохотной искре надежды, вспыхнувшей в его зеленых глазах. – Иди, – кивнув на дверь, распорядилась Шейла, подтолкнув нерешительно обернувшегося на выход парня.
– Но отец…
– Я скажу ему, что ты зайдешь потом, – оборвала его Хрантильница. – Все равно я не думаю, что его догадки и планы смогут вам помочь, – покачала головой она, окончательно убеждая сына в необходимости вернуться к подопечному и своими собственными руками восстановить целостность полотна его души. – Им же не помогло, – едва слышно сама себе прошептала она, бросив печальный взгляд на большую шкатулку, хранившую главное сокровище ее мужа, когда Иоанн уже успел отойти от нее на несколько шагов.
– Мам, – обернувшись в дверях, позвал Хранитель, – спасибо, – кивнул он и пропал за массивной створкой, ускоряя шаг и почти переходя на бег, желая поскорее вернуть пластину Микки обратно на место и материализоваться напротив только недавно вернувшегося домой подопечного.
– Спасибо, – повторил слова сына Верховный, принимая четкие очертания и разгоняя остатки серебряного тумана взмахами рук.
– Ты все слышал? – осуждающе качнув головой, улыбнулась мужу Шейла, в серых глазах Фрэнка не найдя и намека на вину за то, что тот подслушал ее разговор с сыном.
– Всё, – кивнул мужчина в направлении шкатулки, лишь на секунду позволив своему взгляду вспыхнуть горьким разочарованием от свершенных ошибок.
– Я не имела в виду…
– Не важно, – перебил жену Владыка, – ты все правильно сказала, – предвосхитил он ее новую попытку оправдать произнесенные слова. – Я не смог спасти ее и не мне советовать Иоанну, как спасти эту душу, – признал мужчина, позволяя себе вернуться воспоминаниями на сотни лет назад и вновь увидеть пустоту в когда-то любимых глазах прекрасной девушки, выбравшей легкий путь смерти вместо тяжелой борьбы со своими демонами.
– Фрэнк, это был ее выбор, – вновь попыталась оправдать случившееся Шейла, но, как и прежде, ее слова встретились с непробиваемой стеной.
– Не всегда нам нужно то, чего мы хотим, – процитировал слова жены, произнесенные чуть раньше, Верховный. – Я не должен был слушать ее и оставлять Монику тогда одну, – вывод, сделанный когда-то давно и озвученный не одну сотню раз после, сорвался с его губ, лишая женщину возможности продолжать этот бесконечный спор, вынуждая ее согласно кивнуть и попытаться поддержать разочарованного в себе Хранителя легким прикосновением ладони к плечу. – И Иоанн не должен оставлять его.
– Он не оставит, – заверила мужа Шейла, сжав пальцами ключицу, укрытую белоснежной мантией. – Он слишком сильно его любит, – выдохнула она последний неоспоримый аргумент и притихла.
Так и не услышав ответа.
