– Фу, – сделав глоток обжигающей жидкости, поморщился Хранитель, втягивая ртом большую порцию воздуха в надежде избавить вкусовые рецепторы от неприятного горечи. – Как ты это вообще можешь пить? – скривившись, спросил он, отдавая стеклянный сосуд Микки обратно.
– Да ладно тебе, нормальный вискарик, – усмехнулся брюнет, повторяя действия парня, согревая внутренности теплом алкоголя, а сердце – взглядом на до сих пор не сумевшего отдышаться Йена. – Еще будешь? – поинтересовался он, заранее зная ответ.
– Нет, спасибо, – и рыжий его не удивил. – Пожалуй, хватит мне экспериментировать с чревоугодием, – выдержав небольшую паузу, добавил он. – Я хоть и не ангел, но с семью грехами иметь общих дел особо не хочу.
– Но ты ведь не против попрактиковаться в одном из них? – растянул губы в улыбке Милкович, наклоняясь и целуя подавшегося навстречу Йена, сдабривая его язык новой порцией солода, уже не показавшегося Хранителю таким горьким.
А рыжий, не сопротивляясь особо и не сильно-то и сомневаясь, мысленно обвел стоявшую в списке напротив слова «блуд» галочку пожирнее.
– Йен? – расположившись головой на бедрах рыжего, позвал его сильно захмелевший Микки, благодаря действию алкоголя не сумев больше держать внутри давно волнующий его вопрос.
– М? – наклонил голову Хранитель, продолжая почесывать макушку брюнета, щекоча подушечки пальцев мягкими волосами, а низ живота – воспоминаниями недавнего страстного поцелуя, как всегда прекращенного по его инициативе.
– Ты ведь свалишь отсюда, когда со мной закончишь? – озвучил свои мысли Милкович, переводя взгляд на изумрудные глаза, заметив в них отголосок испытываемых им самим опасений.
– А что ты подразумеваешь под «закончить»? – избежал прямого ответа Йен.
– Ну, тебе лучше знать, – не попался на его удочку Микки. – Ты ж мне хуй что рассказываешь о своей работе, – проворчал он, но быстро сменил интонацию, вспоминая о нарушенных Хранителем правилах, не желая вынуждать его переступить еще одно. – Просто закончишь, в любом из возможных смыслов, – пояснил он и притих, ожидая ответа.
– Все зависит от того, справлюсь я или нет, – осторожно начал рыжий, царапая ногтями макушку парня, аккуратно подбирая слова. – Если все закончится хорошо, то мне назначат кого-то нового, может, двух или трех, но с тобой связь я все равно буду поддерживать, – говорил он, размышляя над тем, что оставить Микки ему теперь вряд ли удастся.
– А с прошлыми ты поддерживаешь связь? – уцепился за услышанное брюнет.
– Эм… ты у меня первый, Мик, – честно ответил Хранитель, улыбнувшись распахнувшимся в удивлении голубым глазам. – И единственный, – предвосхищая новый вопрос подопечного, добавил он.
– Ладно, – мысленно сделав для себя какие-то выводы, коротко кивнул Милкович, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы решиться продолжить. – А если все закончится плохо? – выдавил он из себя, наконец, найдя смелость.
Лишая кислорода вмиг напрягшееся тело Йена, не сумевшего сделать следующий вдох, и чувствуя, как сильно дрогнула рука в его волосах.
– Такого не произойдет, – через несколько минут молчания прошептал рыжий, прикрывая глаза, не позволяя Микки в них увидеть правды.
Душа Милковича с каждым днем покрывалась все новыми трещинами, грозя в ближайшее время разлететься на осколки, и неопытный Хранитель не знал, что ему с этим делать. Верховный также не смог разгадать тайну появления шрамов, лично пересмотрев все недавние события, находя в них лишь подтверждение слов жены о влюбленности сына в смертного, но не увидев главного.
– Я не допущу этого, – выдохнул Йен, перемещая ладонь на щеку подопечного, подушечками пальцев рисуя на покрытой мелкой щетиной коже обещание.
Он не может позволить плите расколоться.
Он не потеряет Микки.
Расслабляясь под нежными прикосновениями горячих пальцев, Милкович не стал настаивать на продолжении разговора, в ответе Хранителя самостоятельно находя правду и приходя к неутешительному выводу, столь близкому к реальности – им придется расстаться.
Вот только молодому человеку не узнать, что в случае провала их связь разорвется, лишая Йена возможности спуститься к нему, и даже наблюдать за ним со стороны он не сможет, ведь вместо ярких картинок жизни бывшего подопечного на поверхности Чаши Хранитель найдет лишь мутную гладь воды.
– Смотри, они опять исчезли, – протягивая отцу плиту Микки, воодушевленно проговорил Иоанн, исследуя пальцами гладкую поверхность, еще недавно покрытую мелкими трещинками.
– Да, – кивнул Владыка, забирая из рук сына кусок теплого камня. – Я сегодня наблюдал за вами, – сообщил он, встречая румянец смущения на щеках отпрыска понимающей улыбкой. – Когда ты рядом, его душа излечивается, – пояснил он, возвращая рыжему его сокровище, – но, почему-то, когда тебя нет…
– …она снова трескается, – закончил за него Хранитель, крепко сжимая пальцами драгоценную душу. – Пап, я боюсь, – выдохнул Йен, прижимая плитку к груди, надеясь, что рисунок на ней не изменится, пока он не будет смотреть.
– Понимаю, – покачал головой Фрэнк, искренне разделяя страхи сына и желая помочь.
