Стараясь не моргать, чтобы не пропустить ни малейшей детали как в первый раз исследуемого тела молодого человека, Микки скользил по горячей коже ладонью, очерчивая его изгибы и рельефы, подолгу задерживаясь нежной лаской на твердых участках напряженных мышц груди и пресса, полным благоговения и восхищения взглядом следя за реакцией рыжего.
Мелкая дрожь сотрясала Йена при каждом новом прикосновении разукрашенных чернилами пальцев к пылающему желанием бледному полотну, увеличивая температуру тела и воздуха в комнате на несколько градусов. Выгибаясь навстречу руке брюнета, Хранитель едва слышно стонал, сжимая пальцами давно измятую простынь, скоплением крошечных серебряных искр на их кончиках оставляя на ткани следы.
– Нереальный, – прошептал Милкович, неосознанно озвучив мысль, затмившую собой любые другие, когда, перейдя ласками к нежной коже шеи с двигающимся под ней бугорком кадыка, он увидел их.
Тонкие полоски серебра расходились по телу Йена, обозначая маршрут движения руки брюнета, покрывая бледную кожу неземного создания причудливым рисунком из оставленных ею меток.
Разве это может быть правдой?
– Мой, – прохрипел Микки, забывая сделать новый вдох, возвращаясь прикосновениями обратно на грудь парня, широко разводя пальцы и прижимая ладонь чуть левее впадины солнечного сплетения, оставляя ярко мерцающий след своей ладони над сердцем Хранителя.
Чувствуя подтвердивший его слова ответный толчок запинающейся от переполняющей рыжего чувствительности мышцы под ребрами.
Смотреть, гладить, ласкать.
Микки готов был делать это вечно, но в нетерпении зудевшие губы, истерзанные зубами едва ли не до крови, требовали прикоснуться к широко распахнутым в стоне наслаждения губам Йена, заставляя Милковича медленно наклониться к украшенному крохотными веснушками и маленькими искорками серебра лицу молодого человека, позволяя себе первый поцелуй.
Конечно, он был далеко не первым, только за сегодняшний вечер они успели уже исследовать каждый уголок рта друг друга, но, скользнув кончиком языка по языку Хранителя, брюнет понял: такого поцелуя у них еще не было.
Слишком чувствительно было каждое прикосновение мягких губ к губам партнера, отправляющее в возбужденные тела, плотно прижатые друг к другу, мириады электрических импульсов, воспаляющих нервные окончания и заставляющих крупно дрожать, даже в неосознанном рефлексивном сокращении мышц двигаясь в унисон.
Чересчур горячо и влажно было меж двух переплетенных языков, ни на секунду не прекращающих свое скольжение, невзирая на острые края зубов, норовивших травмировать розовую плоть при неудачном повороте.
Максимально откровенным стало соединение двух обнаженных тел, срастающихся в единое целое, раскаленной кожей впаиваясь в кожу партнера, каждый новый тактильный контакт деля поровну, к давно общей слюне и дыханию добавляя в список новый пункт.
Определенно, этот поцелуй Микки заключит в рамочку и поставит на видное место, в центре небольшой полочки с самыми прекрасными и яркими своими воспоминаниями.
И никогда не позволит себе его забыть.
Кислородное голодание, обжигающее грудь болью в иссушенных воздержанием легких, вынудило молодых людей замедлиться, глубокую оральную ласку сменяя нежными легкими прикосновениями губ к губам, позволяя сосредоточиться на следующем этапе изучения тел друг друга.
Ухватившись пальцами за ребра рыжего, Милкович чуть наклонился вбок, освобождая Йена от своего веса и устраиваясь напротив него на матрасе, заплетаясь ногами в длинных ногах Хранителя и потираясь о его пах своим, намекая на скорое продолжение.
Не прекращая целовать мягкие губы, рыжий вытащил свою руку из-под лежавшего на боку Микки, просовывая ее теперь в открывшуюся под шеей парня норку, сгибая в локте и прижимая брюнета ближе к себе за спину, ногтями впиваясь в кожу, обтянувшую лопатку, и легонько ее царапая.
В ответ получая отчаянное движение бедрами, столкнувшее два возбужденных члена и громкий стон-требование повторить.
Кожа Милковича горела и чесалась, лишь на секунду усмиряясь под нежными прикосновениями длинных тонких пальцев к ней в той или иной зоне, и требовала новой порции обжигающего нервы контакта, стоило ласке переместиться чуть ниже или выше.
Плечо, ребра, бок, бедро.
Хранитель не забыл никого – сжимая и оглаживая, лаская и царапая, рыжий танцевал пальцами на изгибах, выпуклостях и впадинах, постепенно спускаясь ниже, кажется, и вовсе позабыв о когда-то охватывающем его сознание и тело холодном страхе близости в момент, когда рука его достигла первой временной остановки.
Сжимая широкой ладонью ягодицу Микки, Йен потянул парня на себя, потираясь своим членом о его, чувствуя на губах первые бранные слова, неосознанно выданные парнем в ответ на его действия, пока сам Милкович собирал по измученному ожиданием и предвкушением телу силы для зеркального повторения возбуждающих движений.
