– Сиги есть? – пожав приятелю руку, поинтересовался Игги, знатный любитель халявы и вечный должник района. – Заебись, – улыбнулся он, получая от Микки пачку Мальборо и зажигалку, доставая сразу три никотиновые палочки, одну зажимая меж зубов, а две другие заправляя за уши. – Ща Тони подскочит, и попиздуем, – пояснил он, проследив за движением руки брюнета, сверившегося со временем на экране мобильного, прикидывая примерные затраты на дорогу.
– Бля, опаздываем же, – нахмурился Милкович, повторив действия старого знакомого и прикуривая. Конечно, он не знал, где именно живет Хохол (ведь, если бы знал, ненужных свидетелей задуманного преступления избежать бы удалось), но высказать свое недовольство решил. – Где эта туша? – обернулся через плечо брюнет, встречая взглядом показавшуюся вдалеке рослую фигуру третьего парня.
– Хэй, – помахал подельникам бугай, призывая к себе и, дождавшись, когда молодые люди подойдут ближе, повел их за собой.
Пятнадцать минут.
– Слуш, – понижая тон голоса до шепота, проговорил Милкович, поравнявшись с вышагивающим вразвалочку Игги. – Помнишь, о чем вчера говорили? – решил удостовериться он в том, что за время ночи его не очень-то сообразительный приятель не забыл о маленькой просьбе. – Не спали меня, епт.
– Помню я, – отмахнулся патлатый, поджигая вторую папиросу. – Нахуя только тебе эта сраная конспирация? – повторил он вечерний вопрос, но ответа на него вновь не получил.
Впрочем, даже если бы Микки решил ответить, ему этого сделать не удалось бы, ведь обернувшийся на переговаривающихся парней Тони остановился, оповещая о прибытии на место.
Десять.
Старая пошарпанная дверь какого-то безызвестного паба выросла перед голубыми глазами Милковича неожиданно, обжигая сетчатку своим грязно-алым цветом, осыпая края глубокой трещины в груди кровавыми воспоминаниями детства, не позволяя сдвинуться с места и сделать хоть шаг, прошедшей по телу волной знакомого тепла и яркого света, сконцентрировавшегося в районе солнечного сплетения, пригвождая парня к асфальту.
– Эй, ты чё завис? – придерживая на ладан дышащую дверь, обернулся на подельника Игги, кивая в направлении всегда пустого зала псевддо-бара, с подозрением и непониманием глядя на застывшего напротив Микки. – Передумал, что ль? – хмыкнул он, припоминая события месячной давности и свое разочарование в соскочившем в последний момент с рекет-поезда брюнете.
– Н-нет, – заикнулся на простейшем слове Милкович и сделал шаг, превозмогая боль в груди и неизвестную силу, сковавшую движения и чуть ли не отбросившую его на десятки метров от паба. – Блять, – прорычал Микки, пытаясь понять, что происходит, еле переставляя ноги и медленно двигаясь вперед, мысленно возвращаясь в квартиру к оставшемуся на кровати Йену, в неземном своем парне находя причины к столь необычному состоянию своего тела.
Парне, в этот самый момент согнувшемуся пополам в его кухне от неожиданно полоснувшей по ребрам острой боли неизвестного характера, крепко сжавшего зубы во рту и побелевшие пальцы на своих полусогнутых коленях.
Девяносто секунд.
– Пиздец, тут жарко, – оттягивая воротник толстовки и размышляя над тем, чтобы вообще ее снять, пожаловался Милкович Игги, удивленно вскинувшему брови на заявление брюнета, вздрогнув от прохлады наполняющего небольшое помещение воздуха. – Сука, – чувствуя первые капельки пота, выступившие в межреберной впадине, прохрипел брюнет, стараясь дышать ровно, усилием воли гася полыхающее в груди пламя, понимая, что долго такой пытки он не выдержит.
Пятнадцать.
– Пошли, – под скрип отворившейся внутренней двери прошептал шатен, кивая в спины двух незнакомцев, первыми проследовавших в кабинет хозяина бара, подталкивая Микки в спину и следуя за ним, размышляя над странным поведением приятеля и возможными последствиями его, ведь за Милковича Игги ручался своей жопой.
Последние несколько шагов дались Микки с большим трудом. Войдя в небольшое помещение с немногочисленной мебелью, брюнет остановился за рослой фигурой Тони, прячась от заинтересованно разглядывающих своих гостей серо-голубых глаз грузного седовласого мужчины, единственного взгляда на которого Микки хватило, чтобы понять – это был он.
Терри Милкович собственной персоной восседал за письменным столом в широком кресле, оценивая возможных кандидатов на должности его сподручных, бегая глазами от лица одного к другому, пытаясь прикинуть, насколько соответствует шайка уличных бандитов и мелких барыг его планам по захвату власти над районом.
Дойдя до невысокого брюнета, скрытого от его взгляда широкой спиной бугая, мысленно назначенного Терри охранником, Милкович чуть прищурился, рассматривая видимые черты лица паренька, узнавая в них что-то до боли знакомое, но давно позабытое.
– Эй, коротышка, – позвал он Микки, заставляя того заметно вздрогнуть и едва ли не повалиться в обморок от обжегшего грудь света. – Да, ты, – кивнул мужчина выглянувшему брюнету, вопросительно вздернувшему брови, – физиономия твоя, пиздец, знакомая, мы встречались?
