И хранит в туманных, невежественных клетках свой звук;
Слушающий понимает слов форму
И, размышляя над указующей мыслью, которую держит,
Старается прочитать ее трудящимся разумом,
Но находит яркие намеки, не воплощенную истину:
Затем, опускаясь безмолвно в себя, чтобы узнать,
Он встречает своей души слух более глубокий:
Там Слово повторяется в ритмичном усилии:
Мысль, видение, ощущение, чувство, телесная самость
Невыразимо захвачены, и он ощущает
Экстаз и перемену бессмертную;
Он ощущает Обширность и становится Силой,
Все знание входит в него словно море:
Трансмутированный белым духовным лучом,
Он гуляет в нагих небесах покоя и радости,
Видит лик Бога и слышит трансцендентальную речь:
Равное величие в ее жизни было посеяно.
Привычные сцены были сейчас игрой завершенной.
Двигаясь в раздумье среди знакомых сил,
Касаемая новыми величиями и феерическими знаками,
Она повернулась к обширностям, что еще ее собственными не были;
Ее привлеченное сердце пульсировало к неведомой сладости;
Секреты незримого мира были близки.
Утро в улыбающееся небо поднялось;
Из своей сапфировой башни транса брошенный
День опустился в горящее золото вечера;
Плыл месяц, светлый скиталец без дома, по небу,
И утонул под краем забывчивым сна;
Ночь зажгла сторожевые огни вечности.
Затем ушло все назад, в пещеры тайные разума;
Тьма, устремляясь вниз на крыльях птицы небесной,
Запечатала в себе чувства от внешнего зрения
И открыла глубины огромные сна.
Когда бледный рассвет скользил сквозь стражу тенистую Ночи,
Тщетно новорожденный свет желал ее лика;
Дворец проснулся к своей пустоте;
Суверен его ежедневных радостей был далеко;
Ее ноги, — лучи лунного света, — не касались яркого пола:
Красота и божество ушли.
Восторг улетел просторный осматривать мир.
Конец третей песни
Миры-дороги перед Савитри открылись.
Сперва странность новых сверкающих сцен,
Ее ум заполняла и привлекала взгляд ее тела.
Но пока она ехала по земле изменявшейся,
Более глубокое сознание в ней забило ключом:
Многих сцен и климатов житель,
Каждую страну и каждую землю оно своим сделало домом;
Как родных оно принимало все племена и народы
Пока вся судьба человечества не стала ее.
Эти пространства на ее пути незнакомые
Были известны и близки чувству внутри;
Ландшафты, как утерянные забытые поля, вновь появлялись,
Города, долины и реки ее взгляда требовали,
Как воспоминания, впереди возвращающиеся медленно,
Звезды в ночи были ее прошлого друзьями сияющими,
Ветры бормотали ей о древних вещах,
И она встречала безымянных товарищей, любимых когда-то,
Все было частью старых, забытых самостей:
Смутно или со вспышкой внезапных намеков
Ее действия возвращали линию силы прошедшей,
Даже ее движения цель не была новой:
К предопределенному высокому событию путник,
Она, казалось ее душе, свидетелю помнящему,
Пустилась вновь в путешествие, часто свершавшееся.
Гид повернул бессловесные колеса крутящиеся,
И в стремящемся теле их скорости
Смутно замаскированные божества, скрыто вставали, что движут
От рождения человеку непреложно назначенное,
Хранители внутреннего закона и внешнего,
Вместе с тем воли духа его представители,
Исполнители его судьбы и свидетели.
ЁЁЁНепреклонно преданные задаче своей,
Они держат его природы результат под своею охраной,
Оставляя неразрывною нить, старыми жизнями сплетенную.
Его судьбы отмеренного пути спутники,
Ведущие к радостям, им завоеванным, к боли, им призванной,
Даже в его случайные шаги они вмешиваются.
Ничто из того, что мы делаем и думаем, не пусто, не тщетно;
Все есть энергия высвобожденная, своим курсом идущая.
Хранители призрачные нашего бессмертного прошлого
Сделали нашу судьбу ребенком наших собственных действий,
И из борозды, нашей волею вспаханной,
Мы пожинаем плоды дел позабытых.
Но поскольку невидимо дерево, что несет этот плод,
И мы живем в настоящем, рожденном из неведомого прошлого,
Они кажутся лишь частями механической Силы
Механическому разуму, связанными земными законами;
Однако, они — инструменты Воли всевышней,
Наблюдаемые свыше неподвижным всевидящим Оком.
Предвосхищающий архитектор Удела и Случая,
Который строит наши жизни по проекту предвиденному,
Знает значение и последствие каждого шага
И видит спотыкающиеся нижние силы.
На своих безмолвных высотах она сознавала
Спокойное Присутствие, сидящее на троне над ее лбом,
Которое видит цель и выбирает каждый поворот судьбоносный;
Оно использует тело для своего пьедестала;
Глаза, что странствовали, его прожекторов были огнями,
Руки, держащие вожжи, — его живыми орудиями;
Все было работой древнего плана,
Путь неошибающимся Гидом предложен.
В широкие полдни и закаты пылающие
Она встречала Природу и силуэты людей
И слушала голоса мира;
Ведомая изнутри, она следовала своей долгой дорогой,
В светящейся пещере своего сердца безмолвная,
Как летящее через яркий день светлое облако.
По заселенным трактам сперва ее путь пролегал:
Допущенная под львиные очи Великих
И в театры шумного действа людской суеты,
Ее колесница резная с украшенными резьбою колесами
Проезжала по крикливым базарам и под сторожевыми башнями,
Миновала ворота фигурные и фасады высокие со скульптурами спящими,
