Я с Природой беседовал, размышлял с неизменными звездами,
Огнями дозорными Бога, горящими в Ночи невежественной,
И видел, как на ее могучий лик падал
Пророческий луч солнца Вечного.
Я сидел с мудрецами лесными в их трансе:
Там лились пробуждающие струи алмазного света,
Одного во всем мелькало присутствие.
Но последней, трансцендентальной силы, все же, там не хватало
И Материя как и прежде спала, равнодушная к своему Господу.
Дух был спасен, тело утеряно, немо,
Все еще жило со Смертью и древним Неведением;
Несознание его оставалось основой, судьбой — Пустота.
Но ты пришла и все непременно изменится:
Я почувствую Мать Мира в золотых твоих членах
И услышу ее мудрость в твоем святом голосе.
Дитя Пустоты перерождено будет в Бога.
Моя Материя избежит Несознания транса.
Мое тело, как и мой дух, будет свободно.
От Неведения и от Смерти спасется".
И Савитри, все еще размышляя, откликнулась:
"Расскажи больше мне, расскажи больше, о Сатьяван,
Расскажи о себе, обо всем, что есть ты внутри;
Я узнаю тебя, словно вечно мы жили
В палате наших душ вместе.
Говори, пока свет не войдет в мое сердце
И мой тронутый смертный мозг не поймет
Все, что бессмертное существо во мне ощущает.
Оно знает, ты — это тот, кого дух мой искал
Среди земли толпящихся ликов и форм
Сквозь моей жизни золотые пространства".
И Сатьяван, словно арфа, отзывающаяся
Зову флейты настойчивому,
На ее вопрос отвечал и повел к ней поток
Своего сердца в многоцветных волнах речей:
"О золотая принцесса, совершенство Савитри,
Больше я расскажу тебе, чем могут слова недостаточные,
Обо всем, что ты просишь, неведомом,
Обо всем, что молния-вспышка любви обнаруживает
В час великий богов раскрывающих.
Даже краткая близость мою жизнь изменила.
Ибо ныне я знаю, что все, чем жил я и был,
Двигалось к этому моменту перерождения моего сердца;
На свое предназначение я оглянулся,
Душа была подготовлена на земле для тебя.
Когда-то дни мои дням других были подобны:
Думать и делать было всем, наслаждаться, дышать;
Это была ширина с высотою смертной надежды:
Однако пришли проблески себя более глубокого,
Что живет позади Жизни и ее акты своей сценой делает.
Была почувствована истина, что прячет свою форму от разума,
Величие, трудящееся для исхода сокрытого,
И смутно сквозь формы земли там проглядывало
Нечто, чем еще жизнь не является, но должна быть.
Мистерию я искал с фонарем, Мысль.
Ее проблески освещали словом абстрактным
Полузримую почву, и, путешествуя ярд за ярдом,
Систему Себя и Бога она наносила на карту.
Я не мог жить правдой, о которой она говорила и мыслила.
Я повернулся поймать ее форму в зримых вещах,
Надеясь затвердить ее правило разумом смертным,
Навязывал узкую структуру мирового закона
На свободу Бесконечного,
Тяжелый, твердый скелет внешней Правды,
Ментальную схему механической Силы.
Этот свет показывал больше, чем тьма не обысканная;
Он делал первозданный Секрет еще более оккультным.
Анализировать свою космическою Вуаль он не мог
Или заметить Чуда-работника скрытую руку
И снять копию с его магических планов.
Я нырнул во внутренний видящий Разум
И узнал тайные законы и колдовства,
Что создают сбитого с толку раба материального разума.
Мистерия не была решена, а углубилась.
Я старался найти ее намеки сквозь Красоту и Искусство,
Но форма не может раскрыть внутри живущую Силу;
Лишь ее символы бросает в наши сердца.
Она вызывала настроение себя, призывала символ
Всей скрытой в чувстве размышляющей славы:
Я жил в луче, но не встречал Солнце.
Я смотрел на мир — и Себя упускал,
И когда нашел я Себя, я потерял мир,
Мои другие самости я потерял и тело Бога,
Связь конечного с Бесконечным,
Грань между внешним и Истиной,
Мистическую цель, для которой был сделан мир,
Человеческое чувство Бессмертия.
Но ныне эта связь золотая ко мне с твоими ногами пришла
И Его солнце златое с твоего лица мне засияло.
Ибо ныне царство иное с тобой приближается
И более божественные голоса наполняют мой слух,
Странный, новый мир плывет ко мне в твоем взгляде,
Приближаясь, словно звезда с неизвестных небес;
Крик сфер приходит с тобой и песня
Богов пламенеющих. Я дышу в полную грудь,
И в жарче пылающем марше мгновений я двигаюсь.
Мой разум преображается в провидца восторженного.
Путешествующий прыжок пенящийся из волн блаженства
Изменил мое сердце и землю вокруг:
Все твоим приходом наполнено. Воздух, почва, поток
Свадебное убранство несут, чтобы быть тебе подобающими,
И солнечный свет твои оттенки подчеркивает
Из-за перемены внутри меня от твоего взгляда.
Приди ближе ко мне из своей колесницы света
На этот зеленый дерн, не пренебрегая нашей землей.
Ибо здесь есть для тебя созданные просторы секретные,
Чьих изумрудных пещер протяженность укроет тебя.
Разве это смертное блаженство ты своей сферой не сделаешь?
Спустись, о счастье, своими лунно-золотыми ногами,
Одари пол земли, на котором во сне мы лежим.
О принцесса красоты светлой, Савитри,
Моим восторгом и своей собственной радостью вынужденная,
Войди в мою жизнь, в твою палату, часовню.
В этом великом покое, где духи встречаются,
Ведома моим молчаливым желанием в мои леса,
Позволь шелестящей арке неясной над тобой сомкнуться;
