Чтобы всю жизнь гармонизировать контролем мысли,
Он с огромным напряжением все еще трудится;
Невежественный во всем, кроме своего собственного ищущего разума,
Он пришел спасти мир от Неведения.
Суверенный рабочий, на протяжении веков
Наблюдающий и отливающий в форму все существующее.
Самоуверенный, он принял свое громадное бремя.
Там низко склонившаяся могучая фигура сидит,
Согнувшись под дуговыми лампами его фабрики-дома
Среди стука и звона его инструментов.
Скрупулезный пристальный взгляд в его глазах созидательных,
Принуждая пластичное вещество космического Разума,
Он кладет своего мозга изобретения твердые
В образчики вечной фиксированности:
Индифферентный к немому космическому требованию,
Не осознающий две реальности близкие слишком,
Непроизнесенную мысль, безгласное сердце,
Он наклоняется, чтобы ковать свои кредо и железные кодексы
И металлические структуры, чтоб заточить жизнь,
И механические модели всех вещей существующих.
Для мира зримого он ткет мир задуманный;
В вещественных, но несубстанциональных линиях он плетет
Свою тонкую ткань словесной паутины абстрактной мысли,
Свои сегментарные системы Бесконечного,
Свои теодицеи[9] и космогонические карты
И мифы, которыми он объясняет необъяснимое.
По желанию он размещает в тонком воздухе разума,
Как карты в школе интеллекта висящие,
Втискивая Истину в узкую схему,
Свои бесчисленные воюющие философии строгие;
Из природного тела феномена
Он вырезает острым лезвием Мысли в жестких линиях,
Как рельсы, чтобы сила Мирового Мага бежала по ним,
Свои науки, точные и абсолютные.
На огромных голых стенах человеческого незнания
Вокруг глубоких немых иероглифов Природы
Он записывает демотическими[10] ясными буквами
Энциклопедию своих мыслей обширную;
Алгебру знаков его математики,
Свои числа и непогрешимые формулы
Он выводит, чтобы подвести резюме всех вещей.
На все стороны бежит, как в мечети космической,
Выписывающая его законов библейские строфы
Затейливая вязь арабесок-образчиков,
Искусство его мудрости, его знания умение.
Это искусство, это умение есть его опора единственная.
В его высоких работах чистого интеллекта,
В его отходе от западни чувств
Не приходят крушения стен разума,
Не прыгает открывающая вспышка абсолютной силы,
Там не рассветает свет небесной уверенности.
Миллион голов носят его знание здесь,
И каждая увенчана тюрбаном сомнения.
Все стоит под вопросом, все к ничто сводится.
Некогда в своем массивном ремесле монументальные
Его старые великие мифические писания исчезают
И на их месте начинаются точные эфемерные знаки;
Это постоянное изменение в его глазах составляет прогресс:
Его мысль есть нескончаемый марш без цели.
Там нет вершины, на которую он может встать
И одним взглядом увидеть Бесконечного целое.
Неокончательная игра есть труд тяжкий Рассудка.
Каждая сильная идея может использовать его как свой инструмент;
Принимая каждое дело, он защищает свой случай.
Открывается на каждую мысль, которой он знать не может.
Вечный Адвокат, усаженный как судья,
Облачает в неуязвимую кольчугу логики
Тысячу бойцов за завуалированный трон Истины
И сидит на высокой лошадиной спине аргумента,
Чтобы все время сражаться словесными пиками
В пародийном турнире, где никто выиграть не может.
Испытуя ценности мысли своими негибкими тестами,
Уравновешенный, он сидит в широком и пустом воздухе,
Отчужденный и чистый в своей безучастной позе.
Абсолютными его суждения кажутся, но ни одно не уверено;
Время все его вердикты в апелляции отменяет.
Хотя подобное солнечным лучам для тлеющего нашего разума,
Его знание притворяется, что упало с чистых небес,
Его лучи — огни фонаря в Ночи;
Он бросает блестящее платье Неведения.
Но сейчас утрачено его суверенное требование
Править высоким царством разума в своем абсолютном праве,
Связывать мысль кованными надежными цепями логики
Или видеть нагой истину в ярком абстрактном тумане.
Мастер и раб феномена полного,
Он путешествует на дорогах ошибающегося зрения
Или смотрит на установленный механический мир,
Сконструированный для него его инструментами.
Вол, впряженный в телегу факта доказанного,
Он тащит огромные кипы знания сквозь прах Материи,
Чтобы достигнуть огромного базара полезности.
Ученик, он вырос до старого труженика;
Помогающее чувство есть его исканий арбитр.
Его он ныне использует как оселок испытания.
Как если б он не знал, что факты есть скорлупки истины,
Он хранит шелуху, отбрасывает в сторону ядрышко.
Блекнет в прошлом старинная мудрость,
Вера эпох становится праздной историей,
Бог уходит от проснувшейся мысли,
Старая отброшенная греза не нужна больше:
Он ищет лишь механической Природы ключи.
Каменные неизбежные законы интерпретируя,
Он вкапывается в твердую скрывающую почву Материи,
Чтобы вырыть процессы всего сотворенного.
Загруженная огромная машина, работающая сама по себе, появляется
Перед пылким, восхищенным и изумленным взглядом его глаз,
Запутанное устройство бессмысленное
Упорядоченного судьбоносного и неизменного Случая:
Изобретательное, методичное, подробное
Его грубое несознательное точное устройство
Развертывает безошибочный марш, чертит дорогу надежную;
Оно без размышления планирует, без воли действует,
