Однако каждое есть преходящий шаг, фаза момента.
Пробужденная к более великой Истине, за ее действий пределами,
Посредница сидит примиряющая и свои видит работы,
И чувствует в них чудо и силу,
Но знает силу позади лица Времени:
Она выполняла задачу, повиновалась ей данному знанию,
Ее глубокое сердце стремилось к великим идеальным вещам
И из света смотрело в поисках более широкого света:
Блестящая изгородь, вокруг нее возведенная, ее силу суживала;
Преданная своей ограниченной сфере, она трудилась, но знала,
Что ее высочайшие, широчайшие искания были лишь половинчатым поиском,
Ее самые могучие акты — проходом иль стадией.
Ибо не Рассудком было творение сделано
И не Рассудком может быть Истина зрима,
Которую через вуали мысли, через ширмы чувства
С трудом зрение духа может увидеть,
Затуманенное несовершенством своих инструментов:
Маленький Ум к маленьким привязан вещам:
Его чувство есть ничто иное, как направленное вовне касание духа,
Полупроснувшегося в мире Несознания темного;
Он направляет свои чувства вовне для своих бытий и своих форм,
Как тот, кто нащупывать в невежественной Ночи оставлен.
В этой маленькой формочке младенческого чувства и разума
Желание является о блаженстве криком детского сердца,
Наш рассудок — лишь забавы ремесленником,
Придумывающим правила в странной игре спотыкающейся.
Но она своего карлика знала, чье самоуверенное зрение
Ограниченные перспективы принимало за далекую цель.
Мир, ею сделанный, есть путевой неполный отчет
Путешественника к наполовину найденной правде в вещах,
Между неведением и незнанием движущегося.
Ибо ничто не известно, пока что-то остается сокрытым;
Истина известна, только когда зримо все.
Привлеченная Всем, что есть Одно,
Она стремится к более высокому, чем у нее, свету;
Спрятанный ее кредо и культами, она замечает лик Бога:
Она знает, что нашла до сих пор только форму, одежду,
Но постоянно надеется увидеть его в своем сердце
И ощутить его реальности тело.
Но пока там — маска, не лик,
Хотя иногда два сокрытых появляются глаза:
Рассудок не может сорвать ту маску мерцающую,
Его усилие лишь заставляет ее мерцать больше;
В кипы он Неразделимого связывает;
Находя свои руки слишком маленькими, чтоб овладеть обширною Истиной,
Он разбивает знание на чуждые части
Или всматривается через завесу туч в поисках солнца исчезнувшего:
Он видит, не понимая увиденного,
Через закрытые лица конечных вещей
Бесконечности мириады аспектов.
Однажды Лицо должно просиять через маску.
Наше неведение есть куколка Мудрости,
Наше заблуждение на своем пути с новым знанием сочетается браком,
Его тьма есть зачерненный узел света;
Мысль танцует с Неведением рука об руку
На серой дороге, что вьется к Солнцу.
Даже когда ее пальцы вертят узлы,
Что привязывают их к их странной компании,
В мгновения их семейной борьбы
Иногда врываются вспышки Огня освещающего.
Даже сейчас здесь есть великие мысли, что одиноко гуляют:
Они приходят непогрешимым вооруженные словом
В облачении интуитивного света,
Который есть санкция из глаз Бога;
Глашатаи далекой Истины, они пламенеют,
Прибывая с края вечности.
Огонь придет из бесконечностей,
Более великий Гнозис смотреть будет на мир,
Из какого-то далекого всеведения пройдя
По блестящим морям из тихого Одного поглощенного,
Чтобы осветить глубокое сердце себя и вещей.
Безвременное знание он принесет Разуму,
Жизни — ее цель, Неведению — его завершение.
Наверху, в высокой стратосфере безветренной,
Отбрасывая тень на карликовую троицу,
Претенденты на безграничное Запредельное жили,
Пленники Пространства, обнесенного ограничивающими небесами,
В непрестанном круговороте часов
Стремящиеся к прямым путям вечности,
И со своего высокого места смотрели вниз на этот мир
Два солнечноглазых Демона, свидетельствующие все существующее.
Способность поднять медлительный мир,
Императивная огромная высоко скользила на крыльях Жизнь-Мысль,
Не приученная ступать по твердой неменяющейся почве:
Привыкшая к голубой бесконечности,
Она парила в залитом солнцем небе и освещенном звездами воздухе;
Она видела издали Бессмертного дом
И издалека голоса Богов слышала.
Иконоборец и разрушитель фортов Времени,
Перепрыгивающая границы и превосходящая норму,
Она освещала мысли, что сияют через века,
И побуждала к действиям сверхчеловеческую силу.
Так далеко, как ее самоокрыленные аэропланы могут летать,
Посещая будущее в великих сверкающих рейдах,
Она разведывала перспективы грезы-судьбы.
Задумываться склонная, достигать неспособная,
Она чертила своей концепции карты и планы видения,
Для архитектуры смертного Пространства слишком обширные.
По ту сторону в шири, где нет опоры для ног,
Выдумщик Идей бестелесных,
Бесстрастный к крику жизни и чувства,
Чистый Мысль-Разум обозревал действо космическое.
Архангел белого превосходящего царства,
Он видел мир из уединенных высот,
Светящихся в далеком и пустом воздухе.
Конец песни десятой
Исчезли границы трудящейся Силы.
Но бытие и творение не прекратились там.
Ибо Мысль превосходит круги смертного разума,
Она более велика, чем ее земной инструмент:
