В тишину на время берутся;
Там они отливают заново свое назначение и свое направление,
Переделывают свою природу и форму переформируют свою.
Они все время меняются и, изменяясь, вечно растут,
И, проходя через плодотворную стадию смерти
И после перестраивающего долгого сна,
Восстанавливают свое место в процессе Богов,
Пока их работа в космическом Времени не будет сделана.
Здесь была формирующая палата миров.
Интервал был оставлен между одним и другим действием,
Между одним рождением и другим, между грезой и бодрствующей грезой,
Пауза, что дает новую силу делать и быть.
По ту сторону были регионы восторга и мира,
Немые места рождения света, надежды, любви
И колыбели небесного восторга и отдыха.
В дремоте голосов мира
Все больше осознавал он движение вечное;
Его знание, обнаженное от нарядов чувства,
Знало идентичностью без мысли иль слова;
Его существо видело себя без своих вуалей,
Граница жизни пала из бесконечности духа.
По дороге внутреннего чистого света,
Один между огромными Присутствиями,
Под наблюдающими глазами безымянных Богов,
Его душа проходила, одинокая сознательная сила,
К концу, который вечно начинается снова,
Приближаясь через неподвижность, безмолвную и спокойную,
К источнику всех вещей, человеческих и божественных.
Там он увидел в их могучего объединения позе
Фигуру бессмертных Двоих-в-Одном,
Единое существо в двух телах обнимавшихся,
Двоевластие объединенных двух душ,
Сидело, поглощенное в созидательную глубокую радость;
Их транс блаженства поддерживал движущийся мир.
Позади них в утренних сумерках стола Одна,
Что вынесла их из Непознаваемого.
Всегда скрытая, она ждала ищущего духа;
Наблюдатель на верховных недосягаемых пиках,
Гид путешествующего по незримым путям,
Она охраняла суровый подход к Одному.
В начале каждого далеко распростертого плана,
Пропитывая своей силой солнца космические,
Она царит, его многочисленных работ вдохновитель
И мыслитель его сцены символа.
Над всеми ними она стоит, все поддерживая,
Одинокая всемогущая Богиня всегда за вуалью,
Чьей непостижимой маской является мир;
Эпохи — это ее поступи звуки,
Их события — ее мыслей фигура,
И все творение есть ее нескончаемый акт.
Его дух был сделан ее силы сосудом;
Безмолвный в страсти своей воли бездонной,
Он простер к ней свои сложенные руки молитвы.
Затем в суверенном ответе его сердцу
Жест пришел, словно миров, отброшенных прочь,
И из ее одеяния мистерии сверкающей поднявшаяся
Одна рука на половины вечную вуаль разделила.
Свет показался, тихий и нерушимый.
Привлеченный к обширным и светлым глубинам
Восхитительной загадки ее глаз,
Он видел мистическое очертание лица.
Ошеломленный ее неумолимым блаженством и светом,
Ее безграничной самости атом,
Захваченный ее силы медом и молнией,
К берегам ее океанического экстаза бросаемый,
Пьяный глубоким золотым духовным вином,
Из разорванной тишины своей души он испустил
Крик желания и обожания
И сдачи его безграничного разума,
И самоотдачи его безмолвного сердца.
Он пал ниц к ее ногам, бессознательный и распростертый.
Конец песни четырнадцатой
После безмерного мгновения души
К этим поверхностным полям вновь возвращаясь
Из безвременных глубин, куда он утонул,
Он слышал снова поступь часов.
Все, когда-то постигнутое и прожитое, стало далеким;
Он сам для себя был только сценой.
Над Свидетелем и его вселенной
Он стоял в царстве безграничных безмолвий,
Ждущих Голоса, что говорил и строил миры.
Свет был вокруг него широкий и абсолютный,
Алмазная чистота вечного зрелища;
Сознание лежало тихое, лишенное форм,
Свободное, бессловесное, не принуждаемое знаком иль правилом,
Вечно довольствующееся лишь бытием и блаженством;
Чистое существование жило в своем собственном мире[16]
На бесконечной и голой земле одного духа.
Из сферы Ума он поднялся,
Он оставил царство теней и оттенков Природы;
Он жил в бесцветной чистоте своей самости.
Это был план необусловленного духа,
Который мог быть нулем или законченной суммой вещей,
Состоянием, в котором все прекращается и все начинается.
Тот план становился всем, что абсолют наделяет фигурами,-
Высокий обширный пик, откуда Дух может видеть миры,
Широкое прозрение покоя, молчаливый дом мудрости,
Уединенное место Всеведения,
Трамплин силы Вечного,
В доме Всевосторга белый этаж.
Сюда приходила мысль, что за пределы Мысли проходит,
Здесь был Голос спокойный, которого слух наш слышать не может,
Знание, которым знающий знаем,
Любовь, в который возлюбленный и любящий есть одно целое.
Все в изобилии изначальном стояло,
Стихшее и осуществленное прежде, чем оно могло созидать
Великолепную грезу своих вселенских деяний;
Здесь начиналось рождение духовное,
Здесь завершалось конечного к Бесконечному ползание.
Тысячи дорог прыгали в Вечность
Или воспевая бежали, встретить скрытое вуалью Бога лицо.
Знаемое освободило его от своей ограничивающей цепи;
Он стучал в двери Непостижимого.
Оттуда в неизмеримый вид вглядываясь,
Единый со внутренним взглядом себя в его собственные чистые шири,
Великолепие царств духа он видел,
Величие и чудо безграничных работ,
Силу и страсть, прыгающие из его покоя,
