Там Природа на своем немом ложе духовном,
Неизменно трансцендентальная, свой знает источник
И на движение миров многочисленных
Соглашается, неподвижная в вечном покое.
Всёвызывающий, всеподдерживающий и отчужденный,
Свидетель из своего непоколебимого равновесия смотрит,
Огромный Глаз, внимательно глядящий на все сотворенные вещи.
Обособленный, пребывая в мире[25] над суетою творения,
Погрузившись в вечные выси,
Он жил, в своей самости защищенный безбрежной,
В компании всевидящего Одного лишь.
Разум, слишком могучий, чтобы быть связанным Мыслью,
Жизнь, для игры в Пространстве чересчур безграничная,
Душа без границ, не убежденная Временем,
Долгой боли мира он ощущал угасание,
Он стал нерожденным Собой, что никогда не умирает,
Он присоединился к Бесконечности сессиям.
На космический шелест изначальное легло одиночество,
Аннулирован был контакт сформированный с вещами, рожденными временем,
Пустота стала широкой общиной Природы.
Все вещи были возвращены в свое семя бесформенное,
Мир смолк на циклический час.
Хотя страдающая Природа, что он оставил,
Под ним свои широкие бесчисленные поля сохраняла,
Ее огромное действо, отступая, исчезло вдали,
Словно сон без души наконец прекратился.
Ни один голос не приходил вниз с высоких Молчаний,
Никто не отвечал с ее покинутых опустевших полей.
Безмолвие прекращения царило, широкая
Бессмертная тишина до того, как рождены были боги;
Универсальная Сила ждала, молчаливая,
Завуалированного Трансцендентального декрета последнего.
Затем внезапно туда пришел взгляд, направленный вниз.
Словно море, свои собственные глубины исследующее,
Живое Единство расширилось в своей сердцевине
И присоединило его к неисчислимым множествам.
Блаженство, Свет, Сила, Любовь пламенно-белая
Поймали все в одно объятие безмерное;
Существование нашло свою истину на Единства груди,
И каждый стал собою и пространством всего.
Великие мировые ритмы были одной Души ударами сердца,
Чувствовать было пламенным обнаружением Бога,
Весь ум был единой арфой множества струн,
Вся жизнь — песней многих встречающихся жизней;
Ибо миров было много, но Сам был один.
Это знание сейчас было сделано семенем космоса:
Это семя было в безопасность Света положено,
Оно не нуждалась в оболочках Неведения.
Затем из транса того объятия огромного
И из пульсаций этого единого Сердца,
И из обнаженного Духа победы
Новое и чудесное творение встало.
Неисчислимые переливающиеся через край бесконечности,
Смеявшиеся из неизмеримого счастья,
Жили своим бессчетным единством;
Миры, где бытие не связанно и широко,
Немыслимо воплощали Себя, от эго свободного;
Восторг блаженных энергий
Присоединял Время к Безвременью, единой радости полюсы;
Белые шири были видны, где во всем все обернуто.
Там не было ни противоположностей, ни разделенных частей,
Все духовными звеньями присоединены ко всем были
И привязаны к Одному неразрывно:
Каждый был уникален, но принимал все жизни как свою собственную,
И, следуя до конца этим тонам Бесконечного,
Вселенную в самом себе узнавал.
Вихря бесконечности центр великолепный
Толкал к своего зенита вершине, к своей последней экспансии,
Ощущал божественность своего собственного самоблаженства,
Повторял в своей бесчисленности другие самости:
Неутомимо в свои пределы он[26] брал
Персоны и фигуры Имперсонального,
Словно продолжая в непрестанном подсчете,
В итоге умножения восторженного,
Растущую десятичную вечности.
Никто не был порознь, никто не жил для себя одного,
Каждый жил для Бога в себе и Бога во всем,
Каждое одиночество содержало неописуемо целое.
Там Единство к монотонности привязано не было;
Оно показывало тысячи аспектов себя,
Его неизменная стабильность спокойная
Поддерживала на неизменной почве всегда в безопасности,
Принуждала на спонтанное рабство
Неисчислимые шаги, вечно меняющиеся,
Тонкий план танца, безрассудного с виду,
Огромных мировых сил в их совершенной игре.
Внешнее глядело назад на свою скрытую правду
И из различия делала единства игру улыбающуюся;
Оно все персоны частицами Уникального делало,
Однако все были бытия тайными целыми.
Всякая борьба превращена была в спор сладкий любви
В гармоничном круге надежных объятий.
Идентичности примиряющее счастье давало
Надежную безопасность различию.
На линии встречи рискованных крайностей
Игра игр до своего предела игралась,
Где через самообнаружение божественной самоутратой
Выпрыгивает единства верховный восторг,
Чья блаженная неразделенная сладость чувствует
Общность Абсолюта.
Там нигде рыдания страданий не было;
Переживание от одной точки Радости бежало к другой:
Блаженство было чистой неумирающей правдой вещей.
Вся Природа была фасадом сознательным Бога:
Во всем работала мудрость, самодвижимая, самонадежная,
Полнота беспредельного Света,
Аутентичность интуитивной Истины,
Слава и страсть созидательной Силы.
Непогрешимая, из вечности прыгающая
Мгновения мысль вдохновляла преходящее действие.
Слово, смех выпрыгивали из груди Тишины,
Ритм Красоты в покое Пространства,
Знание в бездонном сердце Времени.
Все ко всем поворачивались без отшатывания скрытости:
Единый экстаз, не нарушаемый,
Любовь была близкой идентичностью трепетной
В стучащем сердце всей той светлой жизни.
