Зрение, которое объединяет, универсальное,
Симпатия нерва, отвечающего нерву,
Слух, что ко внутреннему звуку мысли прислушивается
И следует ритмическим значениям сердца,
Касание, что не нуждается в руках, чтобы чувствовать, чтобы держать,
Были там сознания прирожденными средствами
И увеличивали души близость с душою.
Духовных сил оркестр величественный,
Диапазон душевного взаимообмена
Гармонизировал Единство глубокое, неизмеримое.
В этих новых мирах отраженный, он стал
Частью универсального взгляда,
Постом везде живущего света,
Рябью на море мира[27] едином
Его ум отвечал общающимся бессчетным умам,
Его слова были слогами речи космоса,
Его жизнь — обширного космического движения полем.
Он ощущал шаги миллионов намерений[28],
Движущихся во вселенной к единственной цели.
Поток, вечно новорожденный, что никогда не умирает,
Ловил в своего тысячекратного течения восхитительном беге,
Трепетал в водоворотах бессмертной сладости,
Он ощущал вьющиеся через его члены, когда они проходили,
Бесконечного восторга движения спокойные,
Блаженство мириад мириадов, которые есть одно.
В этой обширной вспышке закона совершенства,
Навязывающего свою фиксированность на течение вещей,
Он видел иерархию светящихся планов,
Входящих поместьями в это высшее царство статуса Бога.
Настраивая в тон с одной Истиной их собственное законное право,
Каждый был жилищем довольства светлой ступени,
Один в красоте, в роде своем совершенный,
Образ, абсолютом одной глубокой истины брошенный,
Сочетался браком со всеми в счастливом различии.
Каждый давал свои силы, чтобы помочь своего соседа частям,
Но не испытывал уменьшения от своего дара;
Барышники взаимообмена мистического,
Они росли тем, что они брали, и тем, что давали,
Всех других они ощущали дополнениями собственными,
Едиными в мощи и радости множества.
Даже в равновесии, где Единство порознь держит,
Чтобы чувствовать восторг своих обособленных самостей,
В своем уединении ко Всему стремился Единственный
И Множественный смотреть на Одного поворачивался.
Всеобнаруживающее Блаженство всесозидающее,
Ищущее форм для проявления божественных истин,
Выстроенные в их мистерии значительной
Проблески символов Невыразимого
Мерцали гербом, как на воздухе бесцветном оттенки,
На чистоте Души-Свидетеля белой.
Эти оттенки были истинной призмой Всевышнего,
Его красотою, силой, восторженного творения причиной.
Обширное Сознание-Истина брало эти знаки,
Чтобы переложить их на некое божественное детское Сердце,
Что глядело на них с восторгом и смехом
И этим трансцендентальным образам радовалось,
Живым и реальным, как те истины, чьим они служат домом.
Духа нейтральность белая стала
Игровою площадкой чудес, местом свидания
Сил мистического Безвременья тайных:
Оно делало из Пространства чудесный дом Бога,
Оно изливала сквозь Время свои работы безвозрастной мощи,
Лишенное покровов, выглядело как притягивающий восхитительный лик,
Чудо и красота его Любви и его Силы.
Вечная Богиня двигалась в ее космическом доме,
Играя с Богом, как со своим дитя Мать:
Ему вселенная была ее грудью любви,
Его игрушками были бессмертные истины.
Все, здесь самоутраченное, там было на своем божественном месте.
Силы, что здесь предают наши сердца и ошибаются,
Были там суверенными в истине, совершенными в радости,
В творении без изъяна хозяевами,
Владельцами в своей бесконечности собственной.
Там Разум, великолепное солнце лучей видения,
Формировал славой своих мыслей субстанцию
И двигался среди грандиозности своих грез.
Воображения великий волшебный посох
Вызывал неизвестное и давал ему дом,
Простирал пышно в золотом воздухе
Истины радужно окрашенные крылья фантазии
Или интуитивному сердце радости пел
Мечты-ноты чуда, что приносят Реальное близко.
Его сила, что делает непостижимое близким и истинным,
В храме идеала хранила Одного благоговейно:
Он населял мысль, ум и счастливое сердце,
Наполнял светлыми аспектами могущества Бога
И живыми персонами одного Высшего,
Речью, что провозглашает невыразимое,
Лучом, открывающим незримые Присутствия,
Девственными формами, через которые сияет Бесформенный,
Словом, что возвещает переживание божественное,
И Идеями, что наполняют толпами Бесконечность.
Там не было пропасти между мыслью и фактом,
Они всегда отвечали, как птица птице зовущей;
Воля повиновалась мысли, действие — воле.
Там была гармония, сотканная между одной душой и другою.
Супружество с вечностью обожествляло Время.
Там жизнь неутомимо свои забавы преследовала,
Радость в ее сердце и на устах ее смех,
Светлая авантюра игры Бога в случай.
В своем изобретательном пыле каприза,
В своем трансфигурирующем веселье она наносила на карту Времени
Пленительную головоломку событий,
На каждом повороте манила переменами новыми
К самообнаружению, что никогда прекратиться не может.
Она всегда создавала крепкие оковы для желания сломать,
Приносила новые творения для удивления мысли
И страстные предприятия для сердца, чтобы отважилось,
Где Истина возвращалась с лицом неожиданным
Или же повторяла старую знакомую радость,
Как возвращение восхитительной рифмы.
В прятках на груди Матери-Мудрости,
Художник, ее мировой идеей наполненный,
