Маллори целует меня в шею, осторожно подталкивая к постели. Еще шажок – и я лежу на спине, проваливаясь в мягкую перину. Блондин оказывается надо мной и расстегивает пуговицы на моей блузки. Он делает это медленно, словно испытывает меня на прочность, и от нарастающего желания мое дыхание сбивается. Какого черта он просто не рванет ткань, как настоящий герой-любовник? От этой мысли стон сам слетает с губ. Приподнимаюсь и тянусь, чтобы обнять и поцеловать Маллори. Мне хочется чувствовать тепло его тела, вдыхать запах кожи, а не просто смотреть на него. Но он не дает мне этого сделать, сжимает запястья и заводит мне руки за голову.
– Ты такая красивая, – глухо произносит он и целует в шею. Прокладывает цепь из поцелуев к ключице. От каждого его прикосновения по телу пробегают волны желания. – Скажи, что хочешь меня.
– Я хочу тебя, Маллори, – хриплю я, и он снова целует меня.
– Повтори, – требует он, раздвигая мне ноги.
– Я хочу тебя, – голос срывается, не желает подчиняться мне. Зажмуриваюсь, чувствуя, как он входит в меня. Стон слетает с горящих от поцелуев губ.
– Посмотри на меня, – требует Маллори. – Смотри на меня, Дана.
С опаской открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. В нем столько страсти – манящей и обжигающей, и я хочу, чтобы он вытеснил из моей памяти все то плохое, что ржавым гвоздем царапает мне душу. Включаясь в ритм его движений, забываю о прошлом.
Адель встречает нас в плохом настроении. Она бросает полный ненависти взгляд на брата и, не сказав ни слова, уходит. Даже не спрашивает, как прошла встреча с Габриэлем. Видимо, догадывается, что плохо. На ней сегодня алое платье из бархата, а волосы уложены в высокую прическу и украшены черными лентами. Королева драмы, да и только!
– Сестра здесь? – спрашивает Маллори, снимая пальто.
– А ты не чувствуешь, что твой торс прожжен насквозь?
Маллори забирает у меня пальто и вешает его на крючок. Судя по тому, что Вергилия в гостиной нет, ему плохо. Мы поднимаемся на второй этаж и входим в спальню. Брюнет лежит на спине, руки сложены на животе, а глаза прикрыты. Грудь вздымается едва заметно. Настройка выглядит еще хуже, чем вчера. На коже в этом месте появились черные, как смола, капли. В спальню входит Адель и по-деловому поправляет одеяло, которым укрыт Вергилий, хотя оно в полном порядке.
– Я ему кое-что принес, – оживленно произносит Маллори, доставая из сумки, что болтается у него на плече, несколько сосудов.
– Я уже давала ему питание, – сурово произносит Адель, не желая делить опеку над раненым с братом. Мне даже приходит в голову, что ведьма влюбилась в Вергилия, но это мне кажется настолько нелепым, что я отмахиваюсь от этой мысли. Озвучиваю ее слова, и Маллори презрительно фыркает, но не комментирует. Кусаю губы, чтобы не улыбаться.
Маллори отправляет в солнечное сплетение Вергилию несколько типов питания. Парень вздрагивает и открывает глаза. Его щеки становятся красными, а на лбу выступает испарина.
– Опять эксперименты на мне ставите… – ворчит Вергилий и шумно сглатывает. Маллори улыбается. Адель садится рядом с брюнетом и берет его за руку.
– Расскажите, как можно было попасть в Эливар? Ну, вот у меня проблемы в моем мире, я выхожу на проводника, мол, нужно спокойное место… Что дальше? – спрашиваю я, усаживаясь на стул. – Если здесь оплата – это какой-то непонятный ресурс, то как на этом можно нажиться?
– Проводник собирает заявки, приходит сюда, – говорит Вергилий. – Передает информацию местным и, если их все устраивает, то договариваются об оплате и времени, которое человек здесь пробудет.
– А отказывали кому-то?
– Конечно. Зачем нам неприятности? Если человек – злостный преступник, сюда ему путь заказан, – отвечает Маллори.
– Ну я бы не была так категорична, – возражает Адель. – Просто он максимально платил и находился под стражей в городе.
– Чем платил?
– Платиной, – говорит Адель. – Весь Эливар держится на ней.
– Только ей?
– Да. Это чистая энергия созидания. Высшая, я бы сказала. Но в вашем мире она ценится несколько иначе, как я поняла, – говорит Адель.
– Как сюда попал Вайт? Кто его одобрил?
– Ему отказали, – говорит Маллори. – Он проник сюда обманом и очень гордился этим. Одно это должно было насторожить меня, но…
– Авантюристы такие милашки! – говорит Вергилий. После питания он выглядит намного лучше и кажется прежним. Во всяком случае сарказм в его голосе на это намекает.
– То-то ты им так сильно подражаешь! – замечаю я. – Кстати, если Вайт внезапно умрет… Ну, мало ли, будет не его день и… тут встает актуальный вопрос: а кто примет корону, что упадет с головы Вайта?
– По праву наследования королем должен стать Маллори, – говорит Вергилий. – И голова у него для короны подходящая.
– Ну какой из меня король! – слабо возражает Маллори, хотя в глазах вспыхивает блеск. Адель мрачнеет, и ее ноздри раздуваются от негодования.
– Умный, честный, справедливый, – загибая пальцы, перечисляю я. – Законный.
