Я задержал дыхание и открыл глаза, выпрямляясь. Нет, меня не пристрелят. По крайней мере, не сегодня.
– Артур, – искривил я губы в усмешке, глядя в окно.
На улице шел дождь.
Снова.
Будто пробовал пробиться ко мне, разбиваясь брызгами о стекло.
– С возвращением.
Ведьмак прошел ко мне, присел рядом и протянул сигарету. А на меня навалилась вдруг вековая усталость, еле рука поднялась. Послышался шорох лифта, быстрый бег и знакомый запах… Я прикурил от огня и глубоко затянулся.
– Тахир! – воскликнула Катя, подлетая ко мне со стетоскопом и, уверен, с инъекциями в потайных складках халата.
– Не надо, не трогай, – тихо попросил Артур, и она сгорбилась, испугано глядя на меня.
– Мне осмотреть его надо, – растеряно глянула на деда и вдруг слабо продолжила: – Он…
– Нет, – качнул головой Довлатович.
Что ее так напугало-то? Думала, я снова вышел из себя? Скорее всего.
– Не надоел я тебе? – усмехнулся я, взглянув в ее глаза. И не отказалась же от меня за все это время. – Отшлепать бы тебя за вранье.
Даже в полумраке было видно, как вспыхнули ее щеки, но ведьма только стиснула зубы, сдерживая гнев. У меня же пока не стало сил. Да и на Катю злиться было бы полнейшей глупостью. Она вытаскивала меня из ямы как могла, и я ее не виню. Но ложь, даже во благо, бесила.
Сказать было нечего. Артур был уверен, что мы сами с Мариной виноваты, отказавшись от его помощи. Я – просто сдался… резко, неожиданно даже для себя. Марина… Руки сжались в кулаки. А вот здесь было на что злиться. Да так, что пальцы ощерились когтями. Спасительница моя чертова…
– Тахир…
Я моргнул, втягивая когти, и поспешил затянуться.
– Кать, иди, – мрачно попросил Артур. – Все нормально. Прошло уже…
– Что? – удобнее уселся я на задницу и уперся локтями в колени.
– Да ты, Тахир Муратович, что-то резво стал прыгать в Анубиса и обратно. Поэтому мы тут и занервничали.
– Боитесь? – усмехнулся я и затянулся снова. – Не без этого.
И мы всмотрелись в глаза друг друга.
То, что со мной произошло что-то особенное, я чувствовал и без его подсказок. Я и раньше перекидывался Анубисом без последствий, но, конечно же, не по выходным и праздничным. По делу, в бою, и то крайне избирательно. Расход энергии бешенный, и важно все рассчитать, чтобы не упасть под ноги кому-то ненадежному. А здесь… мне казалось, я даже не замечу ничего. Я ясно чувствовал силу, гулявшую в теле. И она звала меня рвануться отсюда прямиком к Стерегову, порвать ему горло и вытащить Марину.
Я помнил, что решил на его счет в нашу единственную встречу – что он не убьет Марину, потому что испытывает к ней чувства… Но не всякий вред можно причинить физически. А если он решит переписать метку?
А меня это вообще теперь заботит?
– Ну и что думаешь, Артур Довлатович? – рассеяно поинтересовался я.
– Что мне сейчас нужно убедить тебя не нарушить закон и не превратиться в мою мишень.
– Угроза. Неплохо. Будет что новое?
Пространство между нами ощутимо электризовалось.
– Ты же опер, Тахир. Должен понимать, что лучше прижать Стерегова законно и навсегда.
– Еще пять лет подождем? – скептически вздернул я бровь, открыто намекая на его никудышные методы расследования.
– У нас нет столько времени.
– Давай поторгуемся, – сузил я глаза, прикидывая, смогу ли сдержаться. – Условия у меня будут.
– Несомненно, – сдвинул густые брови Артур. – Дай нам месяц.
– Нам? – усмехнулся.
– А ты будешь тут на кровати валяться, пока я рою носом землю?
– Минимум – посмотрю. Две недели.
– Тогда встанешь и будешь рыть со мной.
– Я хочу быть уверенным, что с ней все в порядке, – прорычал я. – Сейчас.
Артур кивнул.
Угрожать ему расправой я не стал. И так было понятно, что нелегко все будет между нами. Мне уже плевать на систему, а он – ее флагман. И не факт, что он даст мне нарушить закон спустя эти две недели, поэтому легче тут никому не стало.
Я только проследил, как он достал мобильный:
– Наблюдаем, – сунул мне, и я опустил взгляд на экран.
Мобильный затрещал в моих пальцах, когда я всмотрелся в картинку. Трансляция шла с дрона, висящего на небольшой высоте над каким-то домом – большим, утопленном в кронах деревьев на освещенном мутными лампами периметре. И только одно крыло светилось полукругом окон, за которыми отчетливо угадывалась мастерская.
И посреди нее сидела Марина.
Губы дрогнули в улыбке, но я тут же сжал зубы, сдерживая рык. Она рисовала картину. Кусала губы, хмурилась, терла лоб, и каждое это ее движение оживляло в памяти с десяток таких же, только на расстоянии вытянутой руки…
Я шумно сглотнул.
– Рискуете, – заметил хрипло, не отводя взгляда от Марины. – Но я не знаю, все ли с ней в порядке.
– В порядке. Я слежу за ней постоянно.
– И зачем это тебе?
– Я не бесчувственный, волк, – заметил он укоризненно.
