Откуда мне знать? Марина нужна ему как свидетельница. Пять лет вести дело и так и не прижать Стерегова его, должно быть, весьма нервирует. Может, по шапке настучать ему никто и не может – слишком высокая должность, – но репутация страдает. Марина может указать на главное – на факт контрабанды и принуждения к участию в преступлении путем шантажа и угроз. Потеря Демьяна ударила по Довлатычу сильно, потому что допустить гибель свидетеля в стенах изолятора – такое клеймо, от которого не отмыться. Да, у него не то что зуб – огромный клык на Стерегова. На что он пойдет, чтобы выиграть это дело, сложно предсказать.
– И что он с ней делает? – тихо потребовал я, но в тишине квартиры все равно вышло оглушающе. Руки задрожали.
– Я удивлен, но терпит.
– Терпит? – переспросил я.
– Марина не дает ему спуска, – усмехнулся он. – Но Стерегов держится.
– И зачем ему это?
– Я не знаю. Может, комиссии показать. Зад пригорел, а если еще и самка будет демонстрировать непокорность, то можно неожиданно оказаться в изоляторе по делу о фальсификации отношений. А может, и еще что-то.
– И что еще? – пытался трезво соображать я, но давалось это с большим трудом. – Как вообще решились на такую топорную слежку? И не засекли?
– Пока нет.
Если Стерегов заметит дрон, Довлатычу прилетит так, что мало никому не покажется. Ведьмак идет ва-банк. И тут меня осенило.
– Ты что, на Марину там что-то завязал из своих фокусов? Раньше же не мог его выследить?
Инстинкты орали, что надо слать ведьмака к праотцам, вытаскивать Марину и теряться до конца жизни, зато оба целые и на свободе. Только снова в груди остыло так же быстро, как и загорелось. Почему я больше не видел «нас»? Но как же заколебали эти высшие ведьмаки, плюющие свысока на судьбы своих случайных жертв!
– Ничего ей не будет, – покачал головой Артур, ничего не замечая. – Видишь эту красную точку сбоку экрана? Это индикатор ее состояния, собирающий физические и психические данные. Как только доведет, я вторгаюсь и изымаю Марину по факту причинения ей вреда…
– А вдруг ей нравится?! – рыкнул я так, что Артур подобрался.
– Нет, Тахир. Ей не нравится, – покачал он головой. – Стерегов не трогает ее.
– Неужели? – неприязненно цедил я. – А то что? Ты бы вмешался?
– Это не я тебя втянул в это все, – жестко парировал он. – И я действительно делаю то, что в моих силах.
Я медленно заполнил грудь воздухом, пытаясь сморгнуть красную пелену с глаз.
– Он поймет, что ты ведешь незаконную слежку, – тихо продолжил.
– Разбираться с законом буду я.
– Стерегов не идиот.
– Нет, но с ним что-то не так. И, насколько я могу судить, ему сейчас не до моих слежек. С каким-то самоуверенным ведьмаком сотрудничает, рассчитывает на его защиту…
– Прямо как я, – усмехнулся невесело. – И что же с ним не так?
– Что-то с оборотом, – не придал значения моему ехидству.
– И ты все еще считаешь, что Марину он не тронет? – зарычал я.
В груди снова запекло.
– Мои там рядом. Время реагирования – несколько секунд, – сурово давил Довлатыч.
– Ладно, – нехотя кивнул я, жмурясь. – Тогда делись ходом расследования.
– Тогда подписывай контракт и подчиняйся мне.
Намордник отчетливо щелкнул замками. Одновременно на пол между нами легли бумаги.
– Давно готовился? – усмехнулся я.
– Не ёрничай.
– Я бы с радостью, да все не выходит. Ты в курсе, что в меня внучка твоя стреляла?
– Да.
– И? Ах да, ты же с законом разберешься…
– Сбруев, – неодобрительно протянул Артур. – Пасть уже захлопни, у меня был тяжелый месяц!
– Хочешь со мной потягаться? – огрызнулся я. – Ручку давай.
Решать со своей свободой, сидя на полу в той самой комнате, где прошла лучшая часть моей жизни – довольно символично. Я поставил подпись, смиряясь с тем, что все еще принадлежу системе. Пусть и временно.
– Мне можно остаться в этой комнате?
– Если Катя разрешит, – поднялся он. – Я дам доступ, изучишь все. Может, будут идеи.
– Доступ к дрону? – поднял на него глаза.
– Нет.
Понятно. Боится, что увижу что-то не то. И снова захотелось воткнуть ему ручку в глаз, но я лишь протянул ее ведьмаку:
– Тогда видео, на котором со Стереговым что-то не так.
– Хорошо, – кивнул.
Он вышел, а я закрыл глаза и, опустившись на пол, улегся на спину. Что мне эта подпись? Ничего. Если я убью Стерегова, у меня, как ни крути, один выход – бежать. Но зачем Марине такая жизнь?…
Марина…
Я скрючил пальцы, впиваясь ими в пол.
Предательница… Спасительница чертова… Ох, сколько жгучей обиды на нее накопилось у волка за это время. И не только у волка. Сдалась она Стерегову…
А сейчас мне что, хорошо?
– В меня стреляли, Марина, и я забыл тебя. Думаешь, так лучше? – тихо вздохнул я, пялясь в потолок. – Кому, мать твою, тут стало лучше?
Нет, я бы и сейчас сделал все точно так же, как и тогда – ушел бы. Она не дала мне повода для последнего рывка. Женщина, которая в тебя не верит и даже не пытается за тебя бороться, мне не нужна.
