Все это соответствует принципам Нечаева: "Любить народ - значит вести его под картечь". Поэтому насильственное затягивание в свою борьбу нечаевцы всегда считали и считают проявлением гуманизма.
Потенциальными революционерами нечаевцы считают уголовных преступников, в которых видят жертв капитализма, "арестованных рабочих". Это тоже от Нечаева: "...Мы соединимся с лихим разбойничьим миром: этим истинным и единственным революционером в России".
Саратовские нечаевцы явно соединились, ибо иллюстрирте печатают не по-русски, а по-фене. А это язык преступного мира. Образ жизни неразрывно связан с речью. "Феня" немыслима в среде граждан, имеющих в своих фонотеках записи одних и тех же музыкальных произведений в исполнении разных музыкантов, что позволяет расширить гамму наслаждений. Образ жизни этих людей, изучающих работы Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, не подходит под смысловой строй "фени". Жаргон формирует, как принято сейчас выражаться, менталитет тех, кто его употребляет. По количеству лексических единиц жаргон неизмеримо беднее литературного языка и может удовлетворить только бедных духом людей, аутсайдеров общества, которым недоступно освоение богатств, "которые выработало человечество", без чего, по мнению В.И. Ленина, нельзя стать коммунистом. Иначе говоря, большевики и нечаевцы - люди принипиально разных миров.
С.Г.Нечаев выдвинул принцип "развития тех бед и зол, которые должны вывести народ из повиновения и побудить его к поголовному восстанию". Для этого необходимо довести политическое бесправие до крайности, заставить буржуазный репрессивный аппарат государства проявить себя во всей полноте и мощи. Таким образом вынудить массы к сопротивлению. С этой целью Нечаев посылал на имя не связанных с ним людей письма с внешним штампом на русском языке "Тайный революционный комитет". Естественно, адресаты арестовывались русской полицией. Нередко С.Нечаев рекомендовал себя как представителя Интернационала. Об этом с возмущением писали К.Маркс и Ф.Энгельс в своей работе "Мнимые расколы в Интернационале". Нынешние нечаевцы также стремятся нагнетать напряженность с целью спровоцировать власть на террористические действия против народных масс и вызвать социальный взрыв. Так действовали РАФ в Германии и родственные ей организации. Идеолог "Рабочей автономии" профессор Падуанского университета Антонио Негри главное средство "делания революции" видит в подстрекательстве учащейся молодежи к уличным беспорядкам и вооруженным провокациям во время стычек с полицией. Правда, саратовцы действуют пока без оружия. Но и с помощью описываемых ими в иллюстрирте "Революция" хулиганских действий они вполне выходят на достижение цели - вынудить власть перейти к тирании, сделать повседневную жизнь граждан невыносимой и этим, как они надеются, вызвать бунт. Эта тактика - прямо противоположна тактике большевиков: обеспечить переход на сторону народа как можно большей части служащих репрессивного аппарата и армии. В 1917 году успех был достигнут благодаря переходу более 50% армии на сторону большевиков, остальная половина была расколота, активное сопротивление революции смогла оказать совсем небольшая часть армии, что обеспечило практически бескровную победу революции и триумфальное шествие Советской власти по стране. Бескровное! Возможность бескровного разрушения вражеского государственного аппарата показали в 1947 году индийцы. Современные большевики должны освоить и до последней возможности использовать подобные методы, неприемлемые для нечаевцев.
Еще Герцен довольно метко охарактеризовал тогдашних нечаевцев: "одна резня на уме". Характеристика эта как будто списана с нынешней саратовской группировки Г.Атомова.
"Нет, - писал Герцен, - великие перевороты не делаются разнуздыванием дурных страстей... апостолы нам нужны прежде авангардных офицеров, прежде саперов разрушенья, - апостолы, проповедующие не только своим, но и противникам".
