Кажется, еще ни один мужчина не реагировал так. Так девственно чисто, искренне, с изумлением, с полной отдачей. Так, словно к нему никто никогда не прикасался.
Он запрокинул голову, и я покрывала поцелуями его маску и части лица, не прикрытые ей. Он входил пальцами в меня, нависшей над ним, и мои волосы из растрепанной прически мешали и попадали в рот, но нас это не смущало.
Я уже почти кончила от ритмичного рисунка его рук, впиваясь в его губы, зажимая его горячий член между нашими животами, и немалых усилий мне стоило прерваться, чтобы, наконец, слиться с ним воедино.
Я вдавила его ладонями в постель, опрокидывая навзничь, меняя положение. Он все понял, и сперва поддался, закрывая глаза, но затем вдруг янтарные глаза сверкнули, и он ловко перевернул меня на спину, подминая под себя.
И только тогда он вошел в меня, заполняя пустоту, наделяя мир смыслом. Сперва осторожно, медленно, потом набирая обороты, отдаваясь яростному вожделению и ненасытности, урча и вскрикивая, так словно это не я, а он, уже рассыпался звездами в моменты разрядки.
Мы приостанавливались, только чтобы слизать пот друг с друга, переворачиваясь, переплетаясь телами, передавая и перенинимая управление.
Когда он кончил, я чуть не кончила вместе с ним от звука его голоса. Я обвила его конечностями, прижимая к себе, сохраняя тепло, и он, не справляясь с мелкой дрожью, затих, уткнувшись носом мне в ключицу.
Это было нереальным актом для усталого путника, еще час назад не собиравшегося делать ничего из того, что мы вытворяли.
Анж боялся пошевелиться, и сердечный бег выравнивался, возвращая трезвость мышления.
Я почему-то была уверена, что он не сбежит, пусть даже осознает, что зов плоти взял над ним верх, а он ничего не мог с этим поделать.
Я погладила его по голове и поцеловала в влажный от пота висок.
– Я по-прежнему не хочу уходить. Ты позволишь мне остаться?
Надо было сказать и спросить прямо. Довольно игр.
– Да, – выдохнул он, приподнимаясь на локтях.
Янтарные глаза смотрели на меня внимательно. Я прикоснулась к его маске, провела пальцами по тонким губам.
– Мы, как никто другой, заслужили счастливый конец, – мягко улыбнулась я. – И начало новой жизни.
Он взял мою ладонь в свою и поцеловал кисть, прижимая к щеке.
– Мне очень страшно, – признался Анж, – но я готов.
Только сейчас я осознала, что ливень закончился, и в квадрат окна заглядывала полная луна, прорисовывая серебристым светом контуры наших обнаженных тел.
– И я готова. Этот час настал, и мы завоюем мир, вот увидишь.
