На следующий портрет гость отреагировал неоднозначно: золотые глаза моргнули, уголок рта дернулся; это не было игрой воображения или теней.
– Супруг графини, – пояснила я. – Мсье Эрик.
Эрик был привлекателен, как бывают привлекательны гении астенической наружности: высокий, худощавый, с благородной сединой в темных волосах, с правильными чертами лица и чрезвычайно выразительными глазами необычного цвета.
Янтарного цвета. Как у молодого мужчины в маске, странствующего архитектора.
Даже на портрете, казалось, глаза Эрика смотрели в самую душу.
– Мсье Анж, вы уже успели упомянуть сегодня, что играете на скрипке, – вдруг сказал Дьявол, продолжая держать лампу напротив последнего изображения. – Не откажите нам в любезности, сыграйте в какой-нибудь из вечеров. Скрипка мсье Эрика сейчас в замке, это необыкновенная удача!
Кажется, гость обескуражен предложением… или чем-то иным. Он ответил не сразу.
– Да, конечно, мсье Джозеф. Сочту за честь.
========== 9 ==========
Тыквы на столе в обеденной зале успели подгнить. Перекошенные, словно постаревшие морщинистые рожи гримасничали как в немом театре пантомимы, а мы с цыганом, замерев в одинаковых позах, глядели на них, подперев подбородки кистью правой руки.
– Кажется, мы что-то не учли… – протянул Йонас. – Нужно было с ними что-то сделать, чтобы они сохранили форму.
– Это судьба. Ничего не поделаешь.
– Прошли всего сутки…
Я закатила глаза.
– В этом замке все превращается в труху, неужели ты не успел привыкнуть?
Цыган подошел ближе и склонился над самой сморщенной из всех, похожей на кривую, оплывшую старуху.
– Думаете, надо их убрать? – спросил он, не оборачиваясь.
– Конечно. Они уже воняют…
Смрад, и правда, был приличный, но для меня не была неожиданностью подобная скорая трансформация: принесенные в графский замок полевые цветы тут же увядали, а спелые фрукты быстро теряли свою упругость и крепость плодов, едва попадая на кухню.
Йонас не раз проклинал разрушительное свойство вампирского духа, мешавшего развитию его кулинарного дела.
– Я не чувствую… – отозвался он, пожимая плечами.
– А я говорю, воняют!
Вряд ли у него был заложен нос – скорее мой более острый нюх опережал события.
– Мадемуазель Александра права, – раздался за моей спиной прекрасный голос. – Тыквы, действительно, источают неприятный запах.
Мужчина в маске преодолел порог зала, неслышно ступая к широкому трапезному столу, и занял место слева от меня, скрестив руки на груди.
– Их следовало предварительно высушить, – молвил он, не глядя на нас.
– Да мы уже поняли, – вздохнула я, косясь на Йонаса, продолжавшего что-то высматривать внутри уродливой морды. – В следующий раз так и поступим.
– Так и поступим… – повторил за мной рефреном цыган.
– Что там?
Графский слуга был будто в трансе, он не мог оторваться от тыквы, наклоняясь все ниже… Его нос был почти у вырезанных кухонным ножом глаз и беззубого рта.
– Йонас! – окликнула я его.
Юноша подскочил на месте, вскрикивая от неожиданности.
– Ничего!
– Если ничего, то убери их. И не надо на ужин тыкву – что-то мне тошно от них стало, – распорядилась я, разворачиваясь на пятках и направляясь вон из зала.
…Свет от фонарика мобильного телефона падал на масляное полотно, выхватывая отдельные куски изображения, отражаясь и рассеиваясь, но вновь теряясь в кромешной темноте галереи. Густота мрака холодного замка не могла быть преодолена никакой силой – она навеки окутывала и опутывала живые сердца, заполняя желудки и легкие плотной пеленой.
Как бы я ни старалась весело проводить время, истинная сущность владений Черного Волка напоминала о себе. Мы прокляты, мы все здесь прокляты…
Счастлив тот, кто не попал в ловушку замковых чар, польстившись на тайну, узнав которую уже не будешь прежним.
– Как давно вы здесь?
Телефон дрогнул в моей руке, разметав световые пятна по портрету Эрика. Оказавшийся рядом странствующий архитектор как всегда подкрался незаметно.
– Здесь – в замке? – переспросила я.
– Да, – не сразу ответил он.
– Не так давно. С лета.
– И вам… нравится?
Я обернулась, и янтарные глаза сверкнули в полумраке.
– Нравится. Уединение, тишина, возможность подумать… о всяком.
Я отвечала честно, несмотря на посетившие меня минуту ранее мысли. Я глядела не на собеседника, а на мужчину на портрете, по-прежнему держа фонарик включенным.
– Пускай развлечений у нас немного, и резать тыквы мы не умеем, – добавила я, – а из компании – молчаливые изображения в позолоченных рамах, повода для уныния нет.
– Мне показалось иначе, – хмыкнул Анж.
Я вновь обернулась к нему, пытаясь рассмотреть выражение его лица, но белая маска скрыла любые эмоции.
– Почему?
– Вы не выглядите счастливой.
Он что, издевается?!
– Вы тоже, – растерянно покачала головой я.
Анж моргнул и спрятал руки с длинными музыкальными пальцами за спину.
– Прошу прощения… я неверно выразил свою мысль. Я всего лишь имел в виду, что для того, чтобы оставаться в замке, у вас должна быть особая причина.
– Она есть.
