Я перевела взгляд с архитектора на портрет, опуская телефон, ощущая себя в причудливом сне, где упрямый сфинкс мучает меня загадками. Я хотела было спросить, с чего вдруг гость начал интересоваться происходящим вокруг него безумием, но когда я повернула голову вправо, на его месте уже никого не было.
Появляется и исчезает – как фокусник в плаще. Он явно чувствует себя в замке как в своей тарелке…
========== 10 ==========
Светодиодная рамка с программируемым интерфейсом порой занимала мое время в замке. Датчики движения распознавали жесты стоявшей перед рамкой фигуры, а диоды меняли цвет и сверкали, создавая невиданной красоты спецэффекты в зависимости от хореографии. Как правило, моделью был Йонас, но сегодня он был занят хозяйственными делами, и я могла вдоволь поразвлекаться, пробуя новые алгоритмы и схемы.
Иначе цыган бы непременно вмешался и начал тут же снимать тик-токи на фоне моих тестовых запусков, не дожидаясь готового решения.
Я провозилась с программированием до позднего вечера, совершенно потеряв чувство времени. Только когда Йонас, очевидно, отправленный на поиски, позвал меня к ужину, я оторвалась от своего занятия.
В обеденном зале все уже были в сборе: Владыка восседал во главе стола, Дьявол не отрывался от чтения даже за трапезой, а Анж развлекал хозяев беседой и красочным рассказом.
Как только я заняла свое место, Дьявол, дождавшись, когда гость закончит фразу, молвил:
– Владыка, зная ваше неравнодушное отношение к скрипкам, мы с мсье архитектором подготовили для вас небольшой сюрприз.
Я замерла с бокалом вина у рта и не сводила глаз с Анжа.
Гость молчал.
– Мсье Анж согласился сыграть одно из сочинений мсье Эрика на скрипке, – продолжал Джозеф. – Папку с нотами, так же как и инструмент, мы взяли из кабинета. Надеюсь, вы не будете против.
Владен продемонстрировал смесь эмоций: изумление и неверие. Воспроизвести – не то, чтобы сыграть хорошо – сочинения маэстро чрезвычайно сложно. Эрик гений и великий музыкант… его музыка сводила с ума многих.
На то, что по какой-то причине личные вещи владельца скрипки достались гостящему архитектору, вампир никак не отреагировал. А мне почему-то стало не по себе.
Я не была готова слушать музыку Эрика.
– Осмелиться играть произведения из той папки… – протянул Владен. – Я поражаюсь вашей самоуверенности, мсье архитектор.
Он произнес это без злости и сарказма, просто и прямо.
– Я не разочарую вас, владыка, – наконец молвил Анж. – Да, стиль автора своеобразен, и это, действительно, особенная музыка…
Да уж, музыка не для наших ушей. Я по-прежнему держала бокал перед лицом, не сделав ни глотка.
– Я слышал, вы не любите скрипки, – обратился вдруг гость ко мне.
Янтарный взгляд неотрывно следил за каждым моим движением. Я поставила вино на стол.
– Не «люблю» – это не совсем то слово, – ответила я с непроизвольным вздохом и передернула плечами. – У меня от них мурашки… До жути.
Если бы на столе были тыквы, они бы спасли меня от неуместно подступившего стеснения – я бы отвела взгляд на них. Однако стол был пуст – лишь полный бокал перед моим носом, – и я насупившись уставилась в него, пытаясь скрыть замешательство.
– Почему? – искренне ахнул Анж.
– Этот голосовой диапазон… Высокие частоты женского колоратурного сопрано разрывают мне уши. К альтам или виолончелям я отношусь намного спокойнее.
– У леди Александры чувствительный слух, – зачем-то пояснил граф. – И нюх.
– Совокупность определенного тембра и определенных частот вызывает определенную реакцию, – хмыкнула я. – Психостимулирующую реакцию…
– Любопытно, – отозвался Анж, продолжая смотреть на меня с противоположной стороны стола. – Никогда об этом не думал.
Он лукавил… Если он прочел музыкальные эксперименты Эрика из той папки, то он понимал, о чем я говорю. Манипуляции со звуком – и мастерское их применение – были визитной карточкой маэстро.
Почему «были»… Что это я!
– Ну же, не томите, переходите уже к делу! – воскликнул в нетерпении Владен, всплеснув костлявыми кистями. – Удивите меня, мсье архитектор.
Как по команде из створок распахнувшихся дверей выплыл цыган с завернутой в черный шелк скрипкой, неся ее как драгоценнейший дар. Мужчины обернулись в его сторону, а Анж даже вскочил со стула, бережно перенимая инструмент из рук Йонаса.
Струящаяся ткань легла на спинку высокого стула. Пальцы гостя пробежались по колкам, проверяя строй, а затем он занес смычок, и мир замер в ожидании несыгранной ноты. Даже воздух в мертвенно холодной зале звенел, а горюющий ветер завывал тише, отголосками своей приглушенной боли.
Горло сдавила невидимая рука. Мне почему-то стало страшно, хотя ничего – абсолютно ничего – не предвещало беды.
Анж смотрел мне в глаза, и я тем более не могла пошевелиться.
Повисшую тишину разорвала не музыка, а голос Дьявола:
– Александра, что ты, это же просто скрипка!
Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
– Больно не будет, – в шутку добавил граф.
Я вздрогнула.
Белая маска молодого мужчины напротив, так и продолжавшего стоять, занеся смычок над безмолвными струнами, не позволяла прочесть эмоции.
