— Да так, знаешь ли… жарко, пыльно… — Осьма опять шлепнул себя ладонью. — Леха! А может, в сырых поедем? Совсем зажрали, аспиды!
— Ой, нежный ты какой, Осьмуха! А еще небаб… — Алексей осекся и преувеличенно тщательно расправил усы. — Ну хочешь, дымокур разведем? Неохота мокрым ехать.
Через некоторое время на берегу ручья задымили гнилушки, Осьма залез в самый дым, изредка покашливал и вытирал слезящиеся глаза, но в сторону не отходил. Алексей посматривал на него с ухмылкой и одновременно слушал объяснения Анисима.
— Новый десяток мне к Велесову дню не собрать, тут и времени осталось-то всего ничего, а в Младшей страже я ребяток подберу, сам выучу, выпестую… хороший десяток получится. Все равно в сотне новиков совсем мало, а тут целый десяток, а то и полтора. Только, Леш, ты помоги мне ребятишек подобрать, чтобы телом покрепче были, а умствованиями не увлекались бы — не получается у меня с умственными…
— А глупых у нас нет. Мы же их не только воинскому делу учим, но и грамоте, наукам всяким.
— Да? — Анисим в затруднении полез скрести в бороде. — Но не все же одинаково к наукам способны, и школа-то воинская, а не… это самое… ну, не монахов-книжников учите.
— Да, не монахов… Так, значит, ты к нам временно — только десяток себе собрать? А с чего ты взял, что Воинскую школу создали для того, чтобы десятники, своих десятков лишившиеся, могли бы себе людей, как скотину на торгу выбирать?
— Так… а как же еще? Выучатся ребятки, придут в сотню, их по десяткам и разберут. Как иначе-то? И при чем тут скотина? Это ж воины, я и сейчас уже к ним с уважением… ну, не как к зрелым мужам, конечно, но и не как к детишкам несмышленым.
— С уважением, значит, но чтобы не умствовали… — Алексей задумчиво покивал. — Осьмуха! Я всяких купцов навидался, а вот копченого еще ни разу! Может, тебя на веревочке над костерком подвесить, чтоб еще и зарумянился?
— Осиновой головней потыкать надо, — со знанием дела добавил Анисим, — от этого чешуя золотистой становится, только аккуратненько, не перебрать, а то…
— Себя в задницу головней потыкай, или где у тебя там чешуя растет… — сердито отозвался Осьма. — Леха, пощупай, может, уже подсохло?
— Да чего ж ты так мошкары боишься? Вроде бы и жрут-то не так чтобы сильно… — Алексей небрежно помахал веточкой вокруг себя. — У тебя же запасная одежда есть — оденься.
— Неохота выходную рубаху трепать, она у меня шелковая, золотом шитая. А насчет мошкары… случай у меня был… не приведи Господь… врагу не пожелаю.
— Ну-ка, ну-ка, что за случай? — заинтересовался Алексей. — Поведай-ка, все равно сидим.
— Было дело, — не стал ломаться Осьма, — поймали меня тати. Надо было им узнать: когда караван с богатым товаром пойдет и через какое место. Тюкнули меня на постоялом дворе по затылку, да в лес уволокли, но ни резать, ни жечь не стали — главарь у них, вот как ты, Анисим, говоришь, умственным оказался. Велел меня голого к дереву привязать, а прямо под этим деревом муравейник был. Здоровущий — чуть не по пояс высотой. Поворошили муравейник палкой, чтобы, значит, мурашей разозлить, а главарь мне толкует: "Или рассказываешь нам, все, что знаешь, или… у мурашей праздник нынче случится — обжираловка".
— И что? Рассказал? — Анисим живо заинтересовался историей Осьмы, даже рот слегка приоткрыл.
— А то сидел бы я тут с вами! — Осьма поскреб ногтями грудь и снова начал выбирать что-то из волос. — Потерпел сперва, сколько смог, а потом рассказал все… почти. А еще взялся место для засады указать — что хочешь готов был сделать, лишь бы от того дерева отвязаться, мураши-то уже до самого… этого самого добрались…
— Неужто отгрызли?! — в притворном ужасе воскликнул Алексей.
— Тьфу на тебя! Сам бы попробовал! — Осьма, и вправду, сплюнул, но не Алексея, а в сторону. — Отгрызли… да от одного только ползанья волосы дыбом поднимаются… везде, где растут.
— О! То-то ты мохнатым тогда сделался! — не унимался Алексей. — Тати-то не испугались?
— Не любо — не слушай! — обиделся Осьма. — Сам рассказать просил…
— Ладно, не обижайся! Это я так — чтоб веселее, а то такие ужасы вещаешь, даже у меня все зачесалось. Чего дальше-то было?
— Чтоб веселее, чтоб веселее… мне тогда сильно весело было, коптить-вертеть…
— Что дальше-то было? — Анисим махнул рукой на Алексея. — Не мешай, Леха!
— Дальше привел я татей на нужное место. Караван тоже пришел вовремя, тати его остановили, к возам кинулись…
— Ну, и?
— Я же говорю: рассказал татям все, но ПОЧТИ. А "почти" было то, что вместо товара в возах дружинники князя Юрия Владимировича оказались. Жаль, главарь смерть легкую принял — от меча… Так уж мне хотелось его к тому дереву привязать… не довелось. А я с тех пор, как почувствую, что по мне ползает кто-то… аж корежит всего. Вот так-то, други любезные.
Помолчали. Каждый по-своему осмысливал услышанное. Анисим задумчиво уставился на тлеющие гнилушки дымокура, Алексей испытующе поглядывал на купца, вдруг представившегося ему в несколько ином свете, а Осьма, нахмурившись, почесывался и отгонял дым от лица. Первым нарушил молчание Алексей:
