Ронда кивнула и порылась в отделении для перчаток. Обычно ей нравилось слушать рассказы отца о его прошлом. Взгляд его становился мечтательным, а сам он как будто переносился куда-то далеко. Порой казалось, что он вообще забывал о ее существовании. Это наполняло ее странной гордостью; как будто в прошлом отца имелось тайное окошко, и Ронда была единственной, кто мог в него заглянуть. Ее мать была не очень разговорчивой. Она предпочитала читать дочери книжки: волшебные сказки о благородных принцах и прекрасных девах, что не сильно отличалось от любовных романов, которыми зачитывалась она сама.
На этот раз все было по-другому. Клем собрался рассказать Ронде что-то такое, что она вряд ли захочет услышать.
— Раньше я катал на ней Агги. Давно, когда мы только познакомились. Тогда она работала на лесопилке. Иногда Дэниэл тоже катался с нами. Мы ездили на рыбалку. Втроем сидели у костра рядом с ручьем, жарили форель, пили пиво, курили сигареты, думая, что жизнь прекрасна.
Клем задумчиво улыбнулся, и от этой улыбки у Ронды защемило внутри. Это была не ее история. Это была история того, что могло быть, причем ее, Ронды, в ней не было. Это была история того времени, когда Клем считал свою жизнь состоявшейся без Ронды или ее матери.
— Мне было девятнадцать лет, когда я предложил Агги выйти за меня замуж. Я катал ее по озеру в своей старой, дырявой алюминиевой лодке. Это корыто пропускало воду, и моя задница была мокрой. Я вытащил из кармана рыбацкого жилета бархатную коробочку с кольцом. Я не мог поверить, когда она сказала «да».
Когда Ронда была совсем маленькой, одна из ее любимых историй была про то, как познакомились ее родители. Весной 1981 года Клем поехал в Ганновер, штат Нью-Гемпшир, на конференцию по лесному хозяйству. Жюстин работала портье в отеле. Она была на десять лет старше Клема, и его тотчас околдовали ее зеленые глаза и едва заметные морщинки в их уголках. Она показалась ему терпеливой, доброй и мудрой. Когда же она спросила, нужна ли ему помощь, чтобы поднести сумки в номер, Клем подмигнул и сказал, да, только если она их не уронит. Жюстин рассмеялась. В детстве Ронда тоже всегда смеялась, в сотый, если не в тысячный раз слушая эту историю.
Жюстин позвала коридорного, чтобы он помог с сумками. Клем же спросил, не составит ли она ему компанию выпить в баре отеля. К концу недели он уговорил ее съездить с ним куда-нибудь в следующие выходные. И предложил ей выбрать куда. Она выбрала Ниагарский водопад. Он сделал ей там предложение, хотя они были знакомы всего две недели. Любовь — это любовь, сказал он ей, опустившись на колено.
— Как долго вы с Агги были женаты? — спросила Ронда.
— Недолго. Менее двух лет.
— Когда это было?
— Давным-давно. Прежде чем я встретил твою мать.
— Но в каком году?
— С Агги мы поженились 9 сентября 1978 года.
Ронда нахмурилась, производя мысленный подсчет. Но тут из леса, споря с пеной у рта, вышли Питер и Лиззи.
— У тебя ничего не получится, — упрямо твердила Лиззи.
— Да ладно, — возразил Питер. — Я — Питер Пэн. Если я говорю, что хочу летать, я найду способ.
— Ладно, я пошел, не хочу вам мешать, а вы репетируйте, — сказал Клем и, похлопав Ронду по колену, перепрыгнул через заклиненную дверь.
1978-й, подумала Ронда. Питер родился в июле 1979 года, а это значит…
— Поговорим позже, — пообещал Клем.
«Так ты отец Питера?»
Той весной и летом Дэниэл вбил себе в голову, что если что-то и принесет ему богатство, так это производство гробов. Его отец умер зимой (это никого особо не расстроило, и уж тем более Питера и Лиззи, которым не разрешали видеть их деда). Когда Дэниэлу в похоронном бюро показали гробы, он пришел в ужас: слишком дорогие и роскошные!
Дэниэл твердил, что отец плюнул бы ему в лицо, похорони он его в гробу с подкладкой из стеганого кремового атласа. Он похоронил отца в простом сосновом гробу, который сколотил сам. (Будучи прижатым к стенке, директор похоронного бюро признал, что, строго говоря, нет такого закона, который бы требовал, чтобы мистер Шейл был непременно похоронен в одном из элегантных, доступных гробов от похоронного бюро «Арсено и сыновья».)
Дэниэл был уверен, что нащупал прибыльную рыночную нишу. Вермонтцы наверняка захотят сэкономить, сохранив, однако, достоинство их усопших близких, которых похоронят в простом, ручной работы сосновом гробу.
Смастерив из обрезка сосновой доски вывеску — «ГРОБЫ ШЕЙЛА», он повесил ее на сарае. Расклеил несколько объявлений в городе. И сразу получил два заказа: один — от студента колледжа, который хотел использовать гроб в качестве кофейного столика, другой — от старого вдовца, который хотел, чтобы все было готово, когда он умрет.
Всю весну и лето Дэниэл делал гробы, укладывая готовые изделия в жутковатые штабеля на цементном полу сарая. Он ждал потока заказов. Он ждал и каждый день приходил в сарай и делал новые гробы. Именно здесь Питер и Ронда и застали его в тот день. Дэниэл склонился над настольной пилой. Рядом на полную мощность орал радиоприемник, настроенный на волну радиостанции, передававшей классический рок.
