— Привет, пап! — крикнул Питер. Дэниэл поднял глаза, улыбнулся и выключил пилу.
— Что привело вас в этот прекрасный день в лабораторию безумного ученого? — спросил он.
— Мы хотим летать, — сказал Питер.
— Летать?
— Для спектакля, — объяснил Питер. — Мы хотим летать.
Дэниэл кивнул.
— Я мог бы сделать вам крылья, — сказал он.
Питер расплылся в улыбке.
— А они сработают?
— Конечно, — сказал Дэниэл и осмотрел мастерскую. — Ронни, передай мне один из лежащих вон там брусков! Питер, нам понадобится рулон плотного пластика, который мы купили, чтобы закрыть окна на зиму. Сходи в подвал и принеси, ладно?
— Да, сэр, — сказал Питер.
— А где твоя сестра? — спросил Дэниэл.
Питер пожал плечами.
— Они с Ток гоняют на великах. Она сказала, что нам ни за что не придумать способ, как можно летать.
Дэниэл лукаво улыбнулся.
— Хорошо, мы покажем ей, да? Теперь давай, поднеси мне вон тот пластик.
Дэниэл работал над крыльями весь день. Незадолго до ужина они были готовы и слегка напоминали крылья летучей мыши. Дэниэл распилил брусок на тонкие рейки, из которых сделал каркас и обтянул его пластиком. К телу Питера крылья крепились грубой упряжью, сделанной из старого ремня.
— Думаю, сойдет, — сказал Дэниэл, хлопая Питера по спине. — А пока схожу за пивом.
Он повернулся и быстро зашагал к дому, а войдя, направился к двери подвала. В подвале у Дэниэла был второй холодильник, предназначенный исключительно для хранения пива.
— Это не сработает, — прошептала Лиззи. Она только что подъехала на своем велосипеде и стояла, наблюдая за их работой, одетая, как обычно, в костюм капитана Крюка. Казалось, она больше никогда не снимет его с себя.
Она даже спала в рубашке с пышными рукавами и в атласных штанах, перевязанных на талии золотым шнуром, который когда-то держал шторы, а ее сделанный из проволочной вешалки крюк был аккуратно приставлен к бюро рядом с ней.
По словам Лиззи, она жила жизнью настоящего пирата, все глубже проникая в образ своего персонажа. Она ругалась, плевалась, отказывалась принимать ванну и чистить зубы, утверждая, что пираты были грязнулями. Всякий раз, когда кто-то жаловался, что от нее плохо пахнет, Ток занимала ее сторону: капитан Крюк — пират! Он должен вонять!
— К тому же, — продолжала Лиззи, — у Питера Пэна нет крыльев — он летает при помощи волшебства.
— Это настоящие крылья! — сказал Питер. — Держу пари, они полетят, как дельтаплан.
— Ну, ты скажешь! — рассмеялась Лиззи.
— Отец сказал, что полетят! — стоял на своем Питер.
— Он много чего говорит, — сказала Лиззи и поковыряла землю мысками потертых черных мотоциклетных сапог. Затем откашлялась и сплюнула.
— Пойдемте, — предложила Ронда. — Вернемся на сцену. И попробуем спрыгнуть.
— Нет, со сцены прыгать плохо, она слишком низкая, — возразил Питер.
Ронда с ужасом увидела, как Питер схватил в мастерской лестницу, приставил ее к стене и вскарабкался на покрытую дранкой крышу гаража.
— Что ты делаешь? — спросила Ронда. — Спускайся!
— Ты собрался раскроить себе череп, приятель? — спросила Лиззи, правда, довольно равнодушно. — Твои мозги разлетятся по всей подъездной дорожке!
— Ну и фантазия у тебя! — укорила ее Ронда.
Питер подошел к краю, посмотрел вниз и отошел назад, чтобы взять разбег.
— Пройдись по доске, приятель! — крикнула ему Лиззи.
— Заткнись! — шикнула на нее Ронда. — Питер, не делай этого! — крикнула она. Это был глупый трюк, призванный доказать верность отцу, который, вероятно, не был его родным отцом.
Мерзкое чувство нахлынуло на Ронду, словно грязная волна, токсичные отходы и биологически опасный мусор. Она влюблена в собственного брата! Что было не только мерзко, но, вероятно, и незаконно.
— Спускайся, и я расскажу тебе секрет, — пообещала Ронда.
— Какой секрет? — спросил Питер.
— Хороший. Просто спустись вниз, и я расскажу его тебе. Пожалуйста. — Расскажет ли она? И если да, вдруг это все испортит?
Лиззи подошла к Ронде сзади, наклонилась и прошипела:
— Это что за секрет такой, Ронни? Что ты любишь Питера? Это не имеет значения, потому что Пэн втюрился в «крокодила». Он при первой же возможности обжимается с ней.
Дыхание Лиззи было кислым и пахло рыбой. Схватив щеку кончиками пальцев, она принялась ее дергать, издавая влажные чмокающие звуки, довольно противные.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — крикнула Ронда. Она шагнула вперед и, приложив руку ко лбу на манер козырька, чтобы солнце не било в глаза, прищурилась и посмотрела на крышу. Ей начинало казаться, что есть две Лиззи: хорошая и плохая. Хорошей была Лиззи, которую она знала всю свою жизнь, которая хотела вырасти повыше, чтобы попасть в состав «Рокеттс», и распевала глупые песни.
Плохая Лиззи дурно пахла и говорила пошлости, типа «обжимается с ней», да еще со звуковыми эффектами, что было просто грубо.
— Ой ли? — спросила Лиззи, хихикая.
— Пожалуйста, Питер! — позвала Ронда.
Затем из подвала показался Дэниэл с открытой банкой пива в руке.
— Эй, «Ракета»! — позвал он Лиззи. — Где ты пропадала весь день?
Лиззи не ответила. Дэниэл же, выйдя во двор, повернулся, чтобы посмотреть, что там девчонки увидели на крыше мастерской.
