Олив поставила на карте большой жирный крестик, обозначавший отсутствие сокровища, и пометила углы координатной сетки крошечными красными нитками на молодых побегах — никто даже не заметит, если специально не искать. Потом она перешла к следующему квадрату размером шесть на шесть футов у северного края болота. Ее кроссовки уже промокли, поэтому она без колебаний ступала на заболоченную почву. Ноги погружались в мшистый ковер, вода местами доходила до лодыжек. Было бы лучше обуть высокие резиновые сапоги. Тем более что отец может заметить промокшие кроссовки и поинтересоваться, где она была по дороге в школу и обратно.
В последнее время Олив все откровеннее прогуливала занятия; поскольку до начала летних каникул оставались считаные дни, она решила, что это не имеет особого значения. Если она достойно выдержит экзамены и представит необходимые материалы, то поступит в девятый класс. Она рвала записки, которые ей передавали в школе для отца, и не сообщила ему о специальном приглашении на беседу в связи с ее серьезными прогулами. Она ликвидировала сообщения из школы на цифровом автоответчике. (Да, у них все еще был автоответчик, приобретенный матерью на дворовой распродаже, и самой странной вещью на свете было слышать мамин голос в записи, отвечавший на звонки: «Вы позвонили Кисснерам. В данный момент нас нет дома, но вы можете оставить сообщение, и мы свяжемся с вами».) Рано или поздно отец узнает, чем занимается Олив, если уже не знает. «
Майк тоже проел ей плешь своим нытьем о школьных прогулах. Сегодня он сам ушел из школы после ланча ради того, чтобы встретиться с Олив на болоте. Но он целый день пытался свалить вину на нее — типа, если его отец узнает, то он получит головомойку, и вдобавок его обвинят в дурном влиянии на других учеников. Как будто у него не было выбора! Как будто она опутала его непреодолимыми чарами!
Олив покосилась на болото.
— Возможно, Хетти сейчас здесь и наблюдает за нами.
— Прекрати, Кисснер, — рявкнул Майк.
Олив всегда забавляло, как легко было испугать бедного Майка.
— Ты с нами, Хетти? — позвала она. — Дай нам знак.
— Заткнись, — сказал Майк.
— Ну ладно, Хетти. — Она выпрямилась с металлоискателем в руках. — Если ты здесь, то помоги мне, хорошо? Покажи, где находится сокровище.
Майк скрипнул зубами.
— Нельзя так говорить с ней, — предупредил он.
Олив протянула металлоискатель перед собой, как тяжелый прут лозоходца, и сделала вид, будто ее тянет налево, потом направо. Майк с безумным видом выпучил глаза.
«Странный Оливер, — подумала она. — Жестокий по отношению к одному-единственному другу. Беседующий с призраками».
Она подумала, существуют ли люди, которые на самом деле умеют разговаривать с призраками. Вроде людей с фотографической памятью или чрезвычайно развитым вкусом. Это вернуло Олив к размышлениям о естественном отборе. О том, как Дарвин плавал на паруснике «Бигль», делал записи и рисовал птиц.
«Все чего-то ищут, — подумала она. — Призраков. Научное объяснение окружающего мира. Новую жизнь на новом месте. Спрятанное сокровище».
Она начала водить металлоискателем перед собой, проходя через кусты, высокую траву и заросли осоки. Перед ней вылетела стрекоза; на ближайшем кедре крикнула овсянка. Олив продолжала аккуратно водить рамкой над землей на краю болота. Потом в наушниках раздался пронзительный писк мощного сигнала. Сердце встрепенулось в груди.
Шкала прибора показывала, что цель находится недалеко.
— Майк, я что-то нашла! — крикнула Олив.
— Ты разыгрываешь меня?
— Нет, — ответила она, и он потрусил к ней.
Она опустилась на колени, мгновенно промочив штаны на влажном и податливом мху. Раздвинув стебли травы, она подцепила кусок мха с белой подложкой и старые прелые листья. В рюкзаке у нее лежали складная лопатка и совок, но они не понадобились.
Там, прямо во мху, сверкнуло серебро.
Может быть, это и впрямь было сокровище, какая-то часть которого поднялась на поверхность, — знак, предназначенный только для нее одной.
Олив потянулась вниз и смахнула листья.
Это была серебряная цепочка. Олив подняла ее и медленно повертела в руках. Сокровище тут было ни при чем; она сразу же узнала это ожерелье.
— Что это? — спросил Майк, наклонившись поближе. — Ожерелье?
У Олив зашевелились волоски на руках и на шее, как будто где-то рядом ударила молния. Как будто приближалась опасность.
Серебряная цепочка была порвана, но застежка осталась на месте. Рядом с застежкой висела подвеска в виде серебряного круга с треугольником внутри, квадратом в треугольнике и кружком внутри квадрата с крошечным глазом в центре.
— Оно принадлежало моей маме, — с трудом выдавила Олив, преодолевая комок в горле. — Это было ее любимое ожерелье. Она никогда не снимала его.
Серебро потемнело и было заляпано болотной грязью, но глаз упорно смотрел на Олив.
